На ее лице мелькает выражение блаженства, прежде чем оно становится таким же твердым, как лезвие на моей шее.

— Я должна убить тебя, — говорит она, начиная двигаться у меня на коленях. Она поднимается и опускается, используя меня, для своего эгоистичного удовольствия. Мой пирсинг то появляется, то исчезает внутри нее.

— Перережь мне горло, Карма. Купайся в моей крови, трахая себя моим членом.

Я только что сказал это вслух? Абсолютно точно. Я именно это имел в виду? Без сомнений.

Она откидывается назад, убирает нож от моего горла и располагает его между ног, прямо у основания моего члена.

— Что, если я отрежу твой член, пока он еще внутри меня?

— Ты сумасшедшая, но не глупая, детка. Тебе нужно, чтобы моя кровь была именно там, где она есть сейчас, чтобы она наполняла мой член, а я мог наполнить тебя.

— Не называй меня сумасшедшей, — говорит она, всё еще двигаясь на моем члене. Она оставляет порез на мне, и я прикусываю губу, чтобы не закричать. Теплая кровь начинает стекать вниз.

Почему эта девушка так сильно хочет покалечить мои гениталии? И почему мой член не прячется от страха за свою жизнь?

Думаю, мы оба немного сумасшедшие.

Эллистер скачет по моей длине, надавливая на порез своей киской, используя мою кровь как смазку, и никакая боль не сможет помешать мне насладиться этим зрелищем. Каждое движение вниз собирает больше и больше алой жидкости, пока она полностью не покрывает всё.

Я переворачиваю ее на спину. Судя по тому, как она скрипит зубами, она ненавидит терять контроль, и быть подо мной явно ниже ее достоинства.

— Послушай меня, — рычу я. — Ненавидь меня сколько хочешь, но не позволяй этому помешать тебе кончить на моем члене. Я не обязательно должен тебе нравиться, чтобы получить то освобождение, в котором ты так отчаянно нуждаешься.

— Пошел ты нахуй! — шипит она, и в ее голосе слышаться нотки удовольствия, когда я сжимаю ее руки над головой. Нож остается в ее сжатом кулаке.

Мой член болит. Мои яйца болят. И всё же я трахаю ее так, как, я точно уверен, этот ублюдок никогда не трахал. Такая женщина, как она, не стала бы такой дикой, если бы о ней заботились должным образом. А еще легко забыть о боли, когда она стонет.

— Дотронься до себя, — говорю я, отпуская одну из ее рук.

Она тянет руку и перехватывает нож, и я думаю, что сейчас она собирается перерезать мне горло и искупаться в моей крови, но она подносит лезвие ко рту и проводит языком по сверкающему краю. Она зажимает его зубами, прежде чем опустить руку, чтобы коснутся себя. Она становится такой мокрой от своей кровожадности.

Кто бы мог подумать, что Карма может быть настолько извращенной?

Она сжимает меня еще крепче, быстро описывая круги вокруг своего клитора. Ее губы приоткрылись, и она стонет, обнажив покрасневшие зубы, всё еще сжимающие нож. Это почти похоже на пытку. Как будто она задается вопросом, воспользуюсь ли я возможностью переиграть карты и приставлю ли этот клинок к ее красивому горлу.

Она кончает на меня, ее спина красиво выгибается, а грудь прижимается к моей. Я забираю у нее нож, обхватив рукоятку и вытаскиваю его изо рта. На мгновение на ее лице появляется страх, но она сразу же расслабляется, когда я провожу лезвием по ее груди.

Затем, не отрывая взгляда от глаз Кармы, я делаю еще несколько толчков и нахожу свое освобождение глубоко внутри нее.

Я остаюсь в ней на мгновение, наслаждаясь ощущением ее тела, прежде чем высвободится. Мы представляем собой кровавое месиво, и всё же я провожу лезвием по ее телу, пока оно не оказывается между ее ног. Я засовываю в нее рукоятку, и кровавая сперма вытекает наружу, когда я трахаю ее до тех пор, пока она снова не начинает стонать.

— Нокс, — шепчет она между стонами.

Я зарываюсь лицом между ее ног. Кончик ножа царапает мое плечо, пока я пожираю, покрытый моей кровавой спермой, ее клитор. Соленый металлический вкус наполняет мой рот, но я не могу придумать больше ничего, чем бы мне хотелось наполнить свой желудок. Я продолжаю поглощать ее, вонзая рукоятку, пока все свидетельства нашего удовольствия не начинают пропитывать кровать.

Мой язык еще раз касается ее клитора, прежде чем снова втянуть его. Ее стоны усиливаются с каждым движением ножа и моего языка.

— Кончи еще, Карма. Испачкай всё мое лицо, и я расскажу тебе, что ты так хочешь знать.

Пар следует за мной по пятам, когда я выхожу из ванной после душа. Когда я захожу в спальню, на коленях у Нокса лежит его гигантский кролик. Я никогда не думала, что найду такую вещь сексуальной, но «никогда не говори никогда». Его растрепанные волосы рассыпаются, когда он склоняется, словно в молитве этому созданию. Я не могу разобрать, что он говорит, но он явно полон такой любви, какой я давно не испытывала.