– Дом полностью обследовали, – доложил Корнер. – Все простучали. Мебель была отодвинута, все подсвечники, держатели и подставки тщательно осмотрели. Ничего.

Закончив с делами на месте преступления, Ньюман направился к пекарю. Он обязан был проверить показания свидетелей.

Мистер Перкес оказался тучным улыбчивым мужчиной неопределенного возраста. Его густые усы постоянно слегка подергивались, словно человек едва сдерживал улыбку.

– Миссис Коллинз умерла? – Он явно был шокирован. – Не может быть! Я видел ее только вчера! Она была здорова и весела, как обычно! Такая милая женщина! Как такое могло произойти?

– Скажите, мистер Перкес, миссис Коллинз вчера с кем-нибудь разговаривала, когда заходила к вам?

Булочник кивнул.

– С ней был мистер Бекер. Часовщик с улицы Магнолии.

Слова Бекера подтверждались.

– Может быть, вы заметили что-нибудь странное?

– Странное? – спросил булочник, потом поднял руку и погладил усы. – Ничего не припоминаю.

– А кошка? – уточнил Ньюман, ощущая, как сердце слегка ускоряется. Не из-за кошки, нет, а из-за Агаты.

– Кошка была, но что в ней странного? Обычная черная кошка.

Задав еще пару вопросов, Аластер попрощался и ушел.

Направляясь к знакомому дому, Ньюман ощущал волнение, от которого все внутри слегка подрагивало. Скоро, очень скоро он снова увидит ее…

Остановившись перед дверью, он сделал пару вздохов и поднял руку, желая постучать. В этот момент дверь открылась, и Аластер замер, глядя точно в завораживающие глаза.

– Я… э-э-э… – он смутился тому, что внезапно потерял способность связно говорить.

Мягкие губы Агаты медленно растянулись в завораживающей улыбке. В какой-то момент Аластер поймал себя на том, что смотрит на них, забывая даже моргать. Разве люди могут улыбаться настолько красиво?

– Господин дознаватель, – произнесла она, и Ньюман ощутил, как вдоль позвоночника прошелся импульс, заставивший его содрогнуться от накатившего возбуждения. – Я рада вас видеть.

Она говорила тихо, мягко и так сладко, что невозможно было мыслить здраво.

– Добрый день, – поздоровался наконец он, собирая мысли в кучу. – Я пришел… – он замолчал, пытаясь вспомнить причину, по которой он здесь. – Пришел…

– Пришли? – подтолкнула его Агата, сверкая глазами. В них отчетливо виделось поддразнивание.

– Да, пришел, чтобы задать пару вопросов, – сориентировался он.

– Опять? – поинтересовалась она слегка тускло. Ньюман заметил, что искры в глазах немного угасли. – Тогда проходите. Чаю?

– Нет, спасибо, – поблагодарил Ньюман. В голове невольно вспыхнули слова Корнера о ведьмах.

Могла ли Агата быть одной из этих ведьм?

– Вы состоите в клубе ведьм? – спросил он прямо, присаживаясь на знакомый диван.

– Ведьмы? – Агата села в кресло. Между ними стоял пустой сейчас столик. – Нет, я не имею к ним никакого отношения.

– Но вы про них знаете?

– Конечно, – очаровательная и весьма подозрительная хозяйка лавки не стала отрицать. – О них все знают.

– И как вы к ним относитесь? Считаете, что они действительно обладают какими-то способностями или просто люди, нашедшие себе странное хобби?

Агата как-то странно на него посмотрела.

– Я думаю, – начала она осторожно, – что в мире много вещей, которые могут быть не такими однозначными, как мы думаем.

Аластер нахмурился. И снова загадки. Иногда ему казалось, что Агата не сможет прямо ответить на вопрос, даже если ей будет грозить опасность.

– Думаете, они могут быть опасными? – спросил он, вспомнив привязанную к алтарю девочку.

Агата ответила не сразу. Она сидела некоторое время, смотря на Аластера задумчивым взглядом, а потом тяжело вздохнула.

– Ведьмы, господин дознаватель, в первую очередь все-таки люди, даже если сами они отрицают это. А люди бывают разными.

Аластер обдумал этот ответ. В словах Агаты был смысл.

– Скажите, вы знаете Эванну Коллинз?

Девушка перед ним моргнула слегка удивленно, а потом ее лицо приняло недоверчивое выражение.

– Только не говорите, что она умерла.

Аластер насторожился. Откуда она узнала?

– Откуда вы знаете? – озвучил он свои мысли.

Агата хмуро посмотрела на него.

– Значит, поэтому вы пришли? – вместо ответа она задала вопрос, а потом резко встала и замерла. – Простите, кажется, я хочу чаю.