Встаю. Обнимаю себя руками. Смотрю мужу в лицо. Ненавидит... Вена на шее вздулась. Глаза... С такими убивают...

– Дрянь!
– он в несколько шагов оказывается рядом.

Пощечина сметает меня с ног.

Чувствую металлический привкус во рту. Подношу дрожащие пальцы к губам. Они окрашиваются красным. Разбил...

– Встань!
– окрик бьет по напряженным нервам не хуже второго удара.

Усмехаюсь. Разбитыми в кровь губами. Похоже, мне уже нечего терять.

– И что теперь?
– на меня нападает безрассудная смелость, - Убьешь?

Рука мужа ложится мне на горло, ощутимо сдавливает.

– Ты... Мне... Изменила...
– холодные пальцы сжимаются на моем горле.

Я знала, что муж узнает... Рано или поздно. Знала, что предъявит счет. Знала, что заплатить мне по нему нечем. Но даже сейчас... Я не жалею. Ни капли.

Мой светлый мальчик... Я ведь так и не сказала ему, как сильно его люблю.

Настолько сильно, что даже не боюсь умереть.

– Я... не... люблю... тебя...
– шепчу, несмотря на то, что слова удается произнести с ощутимым трудом, а его рука сжимается всё сильнее.

Он вздергивает меня вверх, заставляет смотреть ему в глаза.

– А его? Этого московского гаденыша - любишь?

Не отвечаю.

Артур читает ответ в моих глазах.

Отшвыривает меня на раскладушку. Она складывается. Я вместе с ней падаю на пол. Ударяюсь. Снова боль. Этот мужчина не принес мне ничего, кроме боли.

– Дура ты, Нинка. Хоть бы о сыне подумала. Шел сюда, думал и правда прибью. Но нет. Так слишком просто. Трахаться захотела? Будут тебе потрахушки. Я тебя в самый дешевый бордель в Турции продам.

Страх сжимает сердце снова. Однако быстро отпускает. Я сделаю всё, чтобы они не довезли меня живой...

– Давида не обижай, - говорю, потому что муж направился к двери, - Он - всё, что у тебя есть.

Очень хочу добавить "и будет", но не стоит перебарщивать. Не нужно, чтобы Артур срывался на мальчике. Тот ни в чем вообще не виноват.

Держась рукой за дверь, Артур поворачивает голову.

– Без тебя разберусь! И на любовника своего не рассчитывай. Он уже в аду.

Захлопывает дверь, запирает.

Я гляжу в одну точку. Не может быть... Этого не может быть. Я бы почувствовала. Я так себя не чувствовала, как Егора. Артур не мог до него добраться.

На глазах наворачиваются слезы. Всё не должно закончится вот так...

Расплакаться мне не дают. Дверь распахивается снова резко. В подвал вваливаются двое мужчин.

– Ну, что, хозяйка, поехали покатаемся...

Во мне всё обрывается. Значит, Артур намерен выполнить свои обещания. Наваливается апатия. Что я могу сделать сейчас, чтобы спастись?

Ничего.

Всё равно вяло сопротивляюсь. Меня скручивают и выволакивают из дома. Артура не видно. Видимо, он всё мне сказал.

Вижу черную машину недалеко от калитки. Уже вечер. Но еще не стемнело. Сумерки.

Вдруг мужская ладонь сжимает мне бедро.

– Слушай, а она ничего такая. Давай сами развлечемся?
– говорит один другому.

Это срабатывает. Я прихожу в себя от непонятного ступора. Карапетян настроен вполне серьезно.

Начинаю рваться из мужских рук и кричать во все легкие:

– Помогите!
– мой крик далеко разносится по тихой улице.

– Заткни ее!
– рявкает один из мужчин.

Моих усилий, конечно, не хватает, чтобы освободиться, но рядом резко тормозит еще одна черная машина. Из нее выпрыгивает огромный, чернобородый мужчина.

– Эй! Дама не желает никуда ехать, - негромко, но увесисто произносит он.

– Ехай отсюда! Тебя наши дела не касаются, - закономерный ответ и попытка вытащить оружие.

Но незнакомец делает всего несколько движений. И вот уже шакалы Артура корчатся в пыли.

Меня при этом роняют в придорожную траву.

– Не бойся!
– слышу я всё тот же ровный голос.

От дома слышатся крики.

– Увезите меня отсюда...
– у меня стучат зубы, - Пп-о-жа-луй-с-с- та...

Раздается громкий хлопок. Я вздрагиваю. Мужчина закидывает меня на заднее сидение своего автомобиля и дает по газам.

– Вниз садись!
– чуть громче командует.

Я забиваюсь между сиденьями. Вслед нам стреляют. Но мужчину это, кажется, не особо волнует.

Он, ловко маневрируя, увозит меня от моей участи.