Но и тут были свои подводные камни. Занятия Карапетяна были хоть доходные, но опасные. Сначала Татьяна чуть не искусала себе локти, когда любимый зять едва не погиб в аварии. Но потом установилось достаточно спокойное время. Правда, время от времени Нинка пробовала дурить, но её каждый раз ставили на место, и всё возвращалось на круги своя.

Пока Нинка не изменила Артуру. Тут всё помчалось, как поезд под откос. Татьяна знала, что муж у дочери после той аварии - не совсем полноценный мужчина, поэтому за Нинкой смотрела еще строже. Только не усмотрела. Ни она, ни соглядатаи Карапетяна. Лишь по факту, когда кто-то Артура в рога носом ткнул. Татьяна, даже если бы узнала, не стала бы ничего Карапетяну рассказывать. Что она - дура, что ли? Артур был мужик горячий, за измену Нинку бы прибил. А зачем ему нужна была бы бывшая тёща? Низачем. Но Татьяна не узнала первой, а Артуру донесли.

И вот тогда-то выстроенный Татьяной мир стал рушится. Очень быстро. С какой-то нереальной скоростью. Артур узнал об измене. Татьяне тоже досталось на орехи за то, что за дочерью не уследила. Но хуже всего, что от гулящей жены Артур по-любому бы избавился.

Нинке удалось убежать. И Нинкин московский мажор оказался не из простых. После мести Артура за свою поруганную честь ухитрился выжить, да и родственники его живо впряглись. И Артуру пришлось несладко. Правда, что было удивительно, Татьяну Артур продолжал прикармливать до последнего. Но поехал за Нинкой в Москву. И сначала его посадили. А потом и убили. И сколько бы Нинка не говорила, что это случайность, Татьяна не верила. Это хахаль дочери был во всём виноват. Но всегда смирная дочь закусила удила и отчитала мать. А еще сказала, что содержать её никто не планирует.

Вот это снова разожгло черную злобу в душе Татьяны. Сама значит - с новым мужиком, беременная, а мать не нужна?

Поэтому Татьяна стала чаще видеться с бывшей сватьей, матерью Артура. Та всегда не любила Нинку и шпыняла. Тем более, что за ту никто никогда не вступался.

А после смерти единственного сына Анна Вагановна Карапетян еще сильнее возненавидела бывшую сноху. А поскольку Татьяна тоже кляла на чем свет стоит Нинку, две женщины сошлись ближе некуда, объединенные общей ненавистью.

К счастье, инсульт у Анны был несильный, и она быстро отошла от него. Или вообще никакого не было. Анна была теткой мутной, очень себе на уме. Похороны сына она переждала в больнице, а потом выписалась оттуда и скакала бодрой козочкой.

Татьяна ездила к сватье домой. Либо Анна наведывалась к Татьяне. И они костерили Нину на пару, упиваясь каждая своими истинными или выдуманными обидами на девушку.

Сегодня женщины сидели на кухне и пили чай. С пирогом. Анна привезла с собой армянскую гату, которую теперь обе с удовольствием наворачивали.

Татьяна ела и хвалила Анну, потому что та и правда была кудесница, и выпечка у нее получалась такой, что ум отъешь. Но еще Анна была очень тщеславна, и если её не захваливать, то могла затаить обиду.

– Слушай, Тань, - сваха внимательно посмотрела на свою приятельницу, - А ведь ты говорила, что Нинка беременная?

– Ну, да, - ответила Татьяна, не подозревая, к чему ведет сваха.

– Нинка ведь о тебе не заботится совсем. Сына моего сгубила, змея проклятая, - завела Анна обычную пластинку. Даже пирог перестала есть.

Татьяна слушала её, продолжая жевать.

– Я ей отомстить хочу. А ты мне поможешь, - выдала вдруг сваха.

– Отомстить? Как?
– Татьяна насторожилась. Уж очень диким блеском загорелись у Анны глаза.

– А её ребенка за моего ребенка заберу. Это ведь из-за Нинки Артура убили!

Татьяна тоже перестала есть.

– Подожди... Ты что хочешь, ребенка, которого Нина родит, убить?
– Татьяне такой поворот беседы не понравился.

Артур вон стал с москвичами тягаться. И где он теперь?

– Зачем убить? Я же не душегубица, - ответила Анна, - Украсть... И в детдом сдать. Пусть мучается, тварь.

Татьяна нервно сглотнула. Она почувствовала приближение настоящих неприятностей.

Глава 36

Сочи

Татьяна отодвигает от себя тарелку с недоеденным куском пирога.

– Ань, ты спятила?
– спрашивает тихо. Дружба дружбой, но на такое Татьяна подбить себя не даст.

Во-первых, она еще очень хорошо помнит, как закончил свою жизнь любимый зять. Во-вторых, какая-никакая, а Нинка - её родная дочь, притом единственная. Ввязываться в такое даже Татьяне с ее не очень хорошим отношением к собственной дочери претило. К тому же, она чувствовала, что, если её попутает бес, и она сдуру согласится, правда всё равно вскроется. И придется за всё отвечать.

А москвичи, может, люди интеллигентные, однако, не погнушались действовать таким же образом, что и Артур и его друзья-товарищи.

Анна, вскочив со своего стула, упирает руки в бока и повышает голос:

– Я?! Я спятила? Моего сыночка убили из-за твоей дочери-проститутки, а я спятила...

Это почему-то показалось Татьяне очень обидным, хотя раньше она спокойно относилась к тому, что Анна поносит её дочь.

– Да при чём тут Нинка-то?
– вскрикивает Татьяна, тоже привстав со стула, - Твой Артур - уголовник! Вот что-то с кем-то не поделил и...