Шрифт:
В свою очередь Делагарди жестом указал на тканевую стенку шатра:
– А те, кто отправится со мной назад, на усмирение дезертировавшего сброда, встаньте по правую руку от меня.
Я без раздумий шагнул в сторону Христиера, следом отправились три офицера пикинеров и один мушкетер. На правой же стороне шатра оказалось вдвое больше командиров…
Впрочем, несколько мгновений назад я не рассчитывал и на это! Наоборот, я искренне обрадовался тому, что в нашем войске остались люди, подобно мне, мыслящие не только о деньгах, но имеющие и понятия о чести.
– Совет окончен. Господин полковник! – Делагарди повернулся к Зомме: – Принимайте командование сводным отрядом! – После чего продолжил уже не так бодро: – Остающиеся же со мной офицеры должны незамедлительно приступить к подготовке людей к скорому маршу.
Христиер коротко, с достоинством склонил голову в ответ:
– Слушаюсь.
…Вскоре в шатре остались только те офицеры, кто поступил в сводный отряд полковника. Да уж, вряд ли Шуйский будет доволен столь малочисленным пополнением… А с другой стороны, сам Зомме один стоит целой роты! Христиер – прекрасный тактик и стратег, доблестный и смелый командир, всегда заботящийся о своих подчиненных! И я уверен, что он сослужит Михаилу честную службу.
В конце концов, лучше пусть даже малый отряд верных солдат, чем полное отсутствие подкрепления!
Мои размышления прервал Христиер, торжественно обратившийся к собравшимся вокруг него командирам:
– Друзья! Я безмерно рад, что буду стоять с вами в одном строю! Я рад, что не ошибался в вас – в каждом из вас! Наше время настало, так идите же и готовьте солдат к походу. Для нас начинается путь чести!!!
Я улыбнулся…
Воистину, это так!
Глава 7
– Не робей, братцы! Пищали заряжай!!!
Растерявшиеся и дрогнувшие после смерти сотника стрельцы стали оборачиваться на мой голос. А я, лишь седмицей ранее назначенный десятником, еще громче воскликнул, заполошно забивая порох шомполом:
– Пулю клади!!! Да не спите, тетери, ляхи близко!
Стрельцы принялись выполнять привычные для каждого ратника команды, но, что важно, именно мои команды! А ведь многие воины растерялись после того, как случайная стрела вонзилась в горло сотника и Аким Степанович пал замертво… Оно и неудивительно! Ибо мы лишились старшого сразу после того, как полк правой руки, состоящий из поместной конницы, дрогнул на наших глазах под напором польских крылатых гусар и отступил!
И хотя воевода наш, князь Федор Иванович Мстиславский, еще перед битвой приказал выставить впереди стрелецких приказов сцепленные между собой сани – вместо телег и возов, коими обычно укрепляется гуляй-город, – но нам-то пришлось разворачиваться и выдвигаться навстречу латным всадникам! Прикрывая тем самым правое крыло большого полка… А тут еще налетели легкая шляхетская кавалерия да запорожцы, издали метая стрелы и паля из самопалов…
Три залпа дали стрельцы, отгоняя ворога, – и отогнали! Да только вслед за конными стрелками неотвратимо полетели на нас крылатые гусары, клоня к земле уцелевшие пики да размахивая саблями на скаку… Коли доскачут они до нас и ударят, сметут разом все четыре ряда! И пушки, что выкатили вперед по наказу князя, нас не спасут…
Тут без горластого и уверенного в себе сотника, способного изготовить стрельцов к бою, ну просто никак! И как только я понял, что прочие десятники с гибелью Акима Степановича растерялись пуще моего (а кто-то и вовсе не понял, что произошло), тогда я и закричал во всю мощь глотки, обращая внимание стрельцов на себя…
– Пыж клади!
Вои послушно выполняют мои указания, а до крылатых гусар, под копытами огромных жеребцов которых буквально дрожит земля, остается не более полутора сотен шагов! Но мы успеваем. Все одно палить нужно только с десяти сажен, то есть трех десятков шагов.
– Фитиль пали!
Успеваем…
Все четыре ряда стрельцов нашей сотни действительно сумели изготовиться к залпу прежде, чем гусары приблизились на расстояние прямого выстрела. Но как же тяжело теперь держаться, чтобы не надавить на спусковой крючок уже после того, как прозвучала моя собственная команда «Целься»! И как же страшно смотреть на могучую рать летящих во весь опор крылатых ляхов, закованных в сверкающие на солнце панцири… Кажется, что все наконечники их необычно длинных пик нацелены именно в мою грудь! А разделяющее нас расстояние уже столь мало, что я могу различить цвет глаз вражеских гусар!
К примеру, у того рыжеватого, кто действительно направил коня в мою сторону, они имеют яркий зеленый цвет.
– Первый и второй ряд…
Я вновь замираю, считая шаги до врага и одновременно с тем читая про себя псалом «Живый в помощи». И вновь жду, заставляя и себя, и ратников мучительно томиться, пока первые поляки не поравняются с выбранной мной меткой…
– Огонь!!!
Мой рев показался мне особенно громогласным, но мгновение спустя он потонул в слитном залпе полусотни пищалей! К нему тут же присоединились залпы едва ли не всей линии стрелецких приказов – многочисленные выстрелы дружно грохнули и слева, и справа от нас. А спереди грянули картечью выставленные вперед пушки! Все пространство вокруг заволокло дымом, и, не дожидаясь, когда из него вынырнут крылатые всадники в стальной броне, я без всяких раздумий приказал: