– Если тебе показалось, что я просил, то ты ошибся, фон Ронин. Так что, если струсил, возвращайся к Делагарди и жди, когда придет плата для всех наемников. А то и вовсе убирайся в Дортмунд… Ежели нет, приказ ты получил.

Мне даже стало жалко рейтара – он покраснел так, как не краснеют девицы в первую брачную ночь.

И даже, как кажется, задрожал, но только не от страха, а едва сдерживаемого возмущения… Однако сорваться себе он не позволил и после непродолжительного молчания лишь коротко поклонился и с достоинством ответил:

– Приказ есть приказ, князь. Я сделаю все, чтобы помочь Тимофею добраться до старца и вернуться в лагерь с благословением.

Михаил Васильевич вновь широко улыбнулся:

– Что же, вот это речь, которую мне любо слышать! Возвращайтесь к своим людям, поскорее сдавайте дела верным соратникам и готовьтесь к выходу. Лошадьми, оружием, одеждой я вас обеспечу – выступить вы должны засветло.

Князь сдержал обещание, снабдив нас легконогими степными кобылами: мне, к примеру, досталась пегая, молодая лошадка с огромными жалостливыми глазами, чей ласковый и одновременно с тем укорительный взор тут же порождает желание подкормить животное. Лошадка носит совершенно несерьезное имя Стрекоза, зато она очень крепкая, с лоснящейся шерстью – ладное, молодое и здоровое животное. Под стать ей и заводная серая кобыла по имени Липовка. Уж не знаю, чем московиты руководствуются при выборе кличек для лошадей… А вот Хунда мне пришлось оставить в лагере, на попечение Лермонта. Все-таки мой рейтарский жеребец выделяется статью и мощью, а потому может стать причиной столкновения с мародерами, возжелавшими забрать коня. Кроме того, крепкий, в самой силе скакун и молодые кобылы – не лучшая компания для тех, кто надеется пройти незамеченными! Ибо игрища между лошадьми в данном случае неизбежны.

Другая причина возможного столкновения – это рейтарские пистоли с колесцовыми замками. Однако с этим я ничего не могу поделать – пистоли есть мое главное оружие. Взамен утерянных при последнем штурме Твери мне выдали два пусть немного потертых, но вполне себе рабочих самопала (как их еще называют некоторые московиты), и что удачно, оба с обитыми железом «яблоками» на рукоятях. Взял я и подарок отца… А вот стрелец, которому также предложили пистоли, от них наотрез отказался – «заряжать долго, стреляют недалеко». Не имея возможности взять с собой громоздкую фитильную аркебузу, мой будущий спутник попросил князя о составном луке, присовокупив что-то про «отцовскую науку».

Ну что же, каждому свое.

Обиднее всего было расстаться с рейтшвертом и привычным мне одеянием, но немец и путешествующий с ним на пару воровской казак, составляют слишком приметную и необычную пару. А потому пришлось мне вырядиться в польский кафтан и шаровары, благо что некоторые шляхтичи наряду с тщательным выскабливанием подбородков могут оставить и небольшую поросль. Короче, могу сойти за своего, пока не начнется разговор с ляхами, а вот последнего лучше не допускать… Ну и, конечно, шляхтич с рейтарским мечом выглядел бы нелепо. А потому пришлось мне взять трофейный польский палаш с полуоткрытым эфесом.

Но это и неплохо – по большому счету, рубить палашом куда сподручнее, чем рейтшвертом, за счет легкого изгиба клинка на рукояти. Но и фехтовать им, как прямым клинком, также возможно. Другое дело, что палаш заметно тяжелее любой шпаги, но, в конце концов, рубку я так и так не люблю, больше полагаясь на верные пистоли.

Бургиньот, вороненую кирасу и прочие элементы брони черного рейтара также пришлось оставить – увы! Взамен по просьбе Тимофея мы получили панцири-калантари – кольчуги с несколькими металлическими пластинами-вставками на животе и груди, не мешающими свернуть и спрятать такую броню в седельную сумку. Кроме того, облачиться в нее не составляет большого труда – достаточно натянуть через голову! К калантарям добавились мисюрки – совершенно татарские кольчужные шлемы с небольшой сферической вставкой, закрывающей темя и затылок. Главное их преимущество – относительная легкость и удобство в перевозке: также можно свернуть. Ах да, мисюрки вполне себе распространены и в Московии, и в Речи Посполитой; встречаются у литовских шляхтичей и калантари.

Впрочем, я очень надеюсь, что броня нам ни разу не пригодится. Как и охранные грамоты, выданные князем на случай, если нас перехватят союзники! С другой стороны, если действительно перехватят, хорошо бы, чтобы пригодились. А то порубают, а уж после спросят, кто такие…

Тимофей Орлов оказался не таким уж и угрюмым московитом, как мне могло показаться ранее. Конечно, разросшаяся русая борода, в которой попадаются и светлые, и рыжие волосы, да неухоженные вихры на голове – все это создает общее впечатление глубокой дремучести моего спутника. А грубая льняная рубаха, распахнутая на волосатой груди, да простые шаровары, перепоясанные кушаком, делают его действительно неотличимым от воровских казаков… Однако достаточно посмотреть в живые, проницательные серые глаза с легким зеленым отливом, чтобы понять – стрелец далеко не прост и не глуп. У сотника, кстати, вообще-то довольно правильные черты лица, хоть и нос, на мой взгляд, несколько крупноват, а еще Орел оказался вполне себе занятным собеседником, пусть и излишне искренним на мой взгляд и немного наивным.

Сейчас, однако, эти крошечные слабости никак не мешают нашему пути…

А путь наш не столь и долог – до Борисоглебского монастыря всего около трех дней конным ходом. Это, конечно, если ехать без приключений, соблюдая все меры предосторожности. Как и сказал князь, летучие отряды мятежников рыскают по округе в поисках наживы или доглядывая за войском Скопина-Шуйского по указанию гетмана Сапеги… На дорогах тут и там встречаются разграбленные телеги и подводы, лежат без погребения несчастные, коим не повезло встретиться с разбойниками…

Но ничего. Нас всего двое. Если что, должны успеть сбежать. А если нет – что же, к нашим телам наверняка добавятся тела тех, кто рискнет попытать счастья в схватке с двумя хорошо вооруженными всадниками!

Стрелец, кстати, на удивление хорошо сидит в седле и правит лошадью, безропотно выдерживая многочасовые переходы, – как позже выяснилось, он происходит из детей боярских, преимущественно воюющих конными. Что же, это многое объясняет, в том числе и неожиданный выбор лука вместо пистолей, коими московиты владеют не хуже татар. Собственно, как я понимаю, поместная конница и создавалась в противовес татарской, переняв вражеское вооружение и приемы боя…