Главное – не задавать старцу вопросов о будущем!

…Мы продолжаем двигаться на восток, несмотря на то, что солнце все увереннее клонится к горизонту, а проезжая дорога, миновав поля и открытые участки, углубилась в протяженный, дремучий лес. Правда, сотник обрадовал сообщением, что глубоких рек на пути не будет, все больше ручейки и крохотные речушки – проследуем верхом, не намочив сапог. Больше следует опасаться болот – здесь они встречаются довольно часто. Поляки, кстати, уже смогли на себе это ощутить: ходят слухи, что несколько отрядов мятежников сгинули в местных топях, да так, что и духа не осталось!

Но места здесь действительно мрачные. Вот едем, а кроны деревьев над головой уже практически касаются друг друга. Кажется, еще чуть-чуть, и сузившаяся дорога обернется звериной тропой лишь для одного всадника! А потом и вовсе оборвется… Изредка раздается резкий птичий крик, и даже привычное стрекотание сороки или карканье ворона заставляют меня вздрогнуть от неожиданности. Вроде и в лесу мы, но как-то слишком тихо здесь, что ли, жутковато… Мертво. Только скрип деревьев при редких порывах ветра и стремительно густеющие сумерки. Словно я попал в сказку про брата и сестру, коих чуть не съела в лесной чаще жуткая ведьма!

Видно, что как-то не по себе стало и московиту. Но тут последний вынул из походной сумы увесистую краюху свежего ржаного хлеба с еще хрустящей корочкой и, оторвав приличный кус зубами, начал смачно так, аппетитно жевать! Не знаю, начал ли стрелец есть, чтобы отогнать накативший страх или нет, но когда к его хлебу добавился сочный такой шмат копченого сала и зеленый лук, мистический страх отпустил и мое сердце, заставив задуматься о вещах более насущных…

– Эй, Тимофей! А может, пора бы нам и на ночевку остановиться? Посмотри по сторонам – темень кругом! Еще чуть-чуть, и мы даже хвороста для костра не соберем!

Сотник оглянулся по сторонам, обдумывая мое предложение, после чего отрицательно мотнул головой.

Сердце в моей груди так и замерло…

– Нет, рейтар, солнце еще достаточно высоко. В лесу всегда темнее, чем в поле, но света пока достаточно, чтобы мы могли продолжить свой путь, – хотя бы пока не найдем удобной стоянки. У тебя что из припасов?

Я пожал плечами:

– Сухари, солонина… Немного вина.

Орел понятливо усмехнулся.

– Сухари побереги, покуда у меня свежий хлебец есть, а солонину мы в кашу бросим. Ты вот лучше угостись салицем, копченым на вишне, горбушечкой хрустящей да лучком – глядишь, и на душе спокойнее станет!

Я разом приободрился и, с легким поклоном приняв угощение московита, принялся бодро жевать, продолжив дорогу.

Незамысловатая снедь стрельца пришлась мне по душе – куда уж до нее опостылевшей солонине с сухарями! А Тимофей, дожевав свою порцию, весело подмигнул мне:

– Вкусно?

– От Валенсии до Новгорода ничего вкуснее не ел!

– А Валенсия – это в гишпанской стороне?

Я удивленно вскинул бровь:

– Да! Откуда знаешь?

Стрелец самодовольно повел плечами:

– Да был тут у нас наемный гишпанец, пушкарских дел мастер. Из этой самой Валенсии родом. Сухарь сухарем, но с парными клинками такие коленца выплясывал – закачаешься! Против трех противников мог выйти со шпагой и дагой!

Упоминание о мастере парных клинков вызвало у меня неприятные воспоминания и напомнило, как я ненавижу дуэли – рубку!

Вообще, я какой-то неправильный германец. Я терпеть не могу капусту (особенно тушеную!), не пью пиво… А предпочитаю сыры и красное вино, особенно в компании моей Виктории… Рука сама нашла кусочек алой материи, спрятанный за пазуху. Я коснулся его губами.

– Жена? – Стрелец с полуулыбкой посмотрел мне в глаза.

После некоторого промедления я нехотя ответил:

– Почти.

– Красивая?!

– Самая прекрасная из всех женщин на земле… Глаза цвета шоколада из Нового Света, губы – словно бургундское вино. Такие же терпкие и сладкие на вкус… Руки мягкие, как перья лебединые. А уж стан…

Я словно наяву увидел свою Викторию, а сотник только головой покачал:

– Лепо глаголешь, немец. Видать, любишь жену свою… Молодец.

– Почти жену!

Ответить мне Тимофей не успел – впереди послышался громкий хруст веток: кто-то явно выходит к дороге.

Я без промедления выхватил оба заранее заведенных пистолета. А сотник, ругаясь, потянулся к луку, на который еще нужно успеть натянуть тетиву…

– Стреляй сразу!

Я молча кивнул соратнику, вскинув пистоли…

Но мгновение спустя, когда из леса показался первый силуэт вышедшего на дорогу человека, я опустил оружие, зацепившись взглядом за светлые одежды и открытое старческое лицо с седой бородой.