– Здравствуйте, – слышу голос своего парня и даже не дышу. Я реально перестаю дышать.

«Сегодня ночью я его попробую…» – звучит в голове без остановки. Он говорил так… не спрашивал, не предлагал, а констатировал факт. «Попробую. Сегодня.»

– Наличными или картой? – слышится в ответ.

– Картой.

Дальше пищит соответствующий сигнал, и Егор прощается с курьером.

Я даже глаза зажмуриваю.

Запрещаю себе погружаться в безумие! Это попахивает паранойей. Нужно приходить в сознание и уяснить, наконец, что Абрамов уже и думать обо мне забыл.

– Егор… – тихонько зову своего мужчину.

– Я пиццу заказал, – улыбается он, приподнимая коробку. – Ты ведь так ничего и не приготовила.

– Да, прости… Может, фильм посмотрим?

– Давай, – Егор оставляет свою покупку на комоде. – Я тогда за тарелками.

А дальше мы смотрим какую-то комедию. Доедаем пиццу, пьем чай, и я прижимаюсь к горячему телу парня. Так и засыпаю.

Утро не приносит ничего необычного. Собираюсь на работу, толкаюсь в метро, в школе пробираюсь к своему кабинету через толпу учеников, устраивающих в коридорах обычно такой гвалт, что хочется заткнуть уши.

Открываю ключом свой класс, и первое, что бросается в глаза, – деньги, пятитысячные купюры, аккуратно сложенный в стопочку на моем столе.

Черт! Кажется, вчера я так и оставила их валяющимися на полу. Видно, уборщица подобрала, когда приходила мыть пол после уроков.

И вдруг такая злость накатывает. Накидываюсь на деньги, точно дикая. Рву их на мелкие кусочки и бросаю в мусорную корзину как раз в тот момент, когда в класс входят первые ученики.

Мое дыхание сбивается. Грудь теперь вздымается глубоко, и я сглатываю противное напряжение.

Почему я просто не отпущу ситуацию? Почему не забуду?

Наверное, из-за отвращения к себе.

Этот нахал предлагал мне деньги за секс. Он меня лапал! Нагло сжимал в ладонях. Он уперся своим огромным членом в мою киску, и я почувствовала такой сильный прилив возбуждения, как никогда в жизни!

И я позволила всему этому случиться. Я разрешила ему так вести себя со мной. Даже в полицию не пожаловалась! Не сделала ни-че-го!

Облокачиваюсь ладонями о стол. Кожа в районе груди горит и, по-моему, меня подташнивает.

– Варвара Владимировна, вам плохо? – спрашивает одна из учениц.

– Нет, Катенька, все в порядке.

Беру себя в руки и отталкиваюсь от столешницы. Еще раз бросаю взгляд на порванные купюры в мусорном ведре. Мне нужны деньги. Очень. Мама в больнице, и доктор намекает на дорогостоящее лечение за границей. Да, что там намекает?! Он говорит открыто. Но я не собираюсь присваивать себе деньги, которые Абрамов позорно засунул мне в лифчик.

День проходит, как обычно. Один урок сменяется другим. Последний провожу как раз в своем классе. То и дело поглядываю на Никиту. Невольно. Просто как-то само получается.

А они похожи. С отцом. Мальчик явно выделяется среди других детей. И поведение у него такое же, вызывающее и немного наглое.

Поначалу я думала, это банальный переходный возраст, половое созревание, но теперь уверена, что дело не только в нем.

– Никита. Абрамов. Задержись, пожалуйста, – обращаюсь к нему, пока все ребята в спешке заталкивают принадлежности в портфели, чтобы скорее отправиться домой.

Парнишка недовольно кривится. Он будто нарочно начинает делать все слишком медленно, и дожидается, пока последний ученик покинет класс.

– Присаживайся, – предлагаю ему место на первой парте перед учительским столом. Сама тоже сажусь на стул. – Послушай, Никит, твой отец, он…

– Запали, да?! – усмехается Абрамов-младший.

– С чего ты взял? – хмурюсь. Стараюсь не реагировать остро. С ними так нельзя. – Я хотела поговорить о тебе.

– Только вы, Варвара Владимировна, не обольщайтесь, окей?! У него таких, как вы сотни. Каждый день новая телка!

Чувствую, как румянец приливает к щекам. Не думала, что разговор примет такой уклон.

Наверное, другая на моем месте взорвалась бы, отчитала нахального подростка за такие слова, но я пытаюсь найти с Абрамовым общий язык. Не оттолкнуть его, а, наоборот, помочь решить внутренние проблемы. Сейчас по тону его голоса могу судить, что мальчика сильно беспокоит образ жизни отца.

– Никит, послушай, – ласково обращаюсь к нему. – Тебе ведь не нравится то, что делает папа, правда?

Он не отвечает, но я вижу явное недовольство во взгляде ребенка.

– Но ты сам не обязан поступать, как он. Да, мы не выбираем родителей, но мы можем выбрать то, как нам поступать. У нас в школе есть психолог, и, мне кажется, тебе стоит…