– Тоже мне – чудо, – проворчал Климов. – Так, детская забава. Хобби у меня такое – арбалеты делать, у меня их дома целая коллекция. Каких только нет! А тут вижу, что мое увлечение может принести практическую пользу, взял – и сделал. И кажется, вовремя.

– Еще как вовремя! – воскликнул Борис. – Да я вас готов за это…

– Но-но! Только без рук! – отодвигаясь от Бориса, с опаской произнес Климов; видимо, он не забыл железных объятий своего

– А еще сделать можете? – спросил Олег Павлович.

– Да ради Бога. Если освободите меня от других обязанностей, то к завтрашнему вечеру я вооружу весь наш мужской коллектив, а если потребуется – то и женский.

– Вот и отлично! – обрадовался инженер. – Тогда наши малочисленные вооруженные силы смогут противостоять ордам лесных аборигенов, если, конечно, дело дойдет до вооруженного столкновения…

– Что не исключено, – вставил Борис.

– Да, что не исключено, – согласился Олег Павлович. – Я думаю, дикари даже до лука еще не доросли, а арбалет для них то же самое, что для наполеоновского солдата танк Т-34. Одним словом, мы теперь сможем за себя постоять. Но, – продолжал инженер, чуть помедлив, – чтобы избежать случаев, подобных сегодняшнему, – Олег Павлович указал на медвежью тушу, – нам необходимо отгородить наш пятачок от леса и, главное, от внезапного нападения дикарей, если, не дай Бог, оно случится.

– Что же нам, забор поставить? Или крепость возвести? – спросил Климов.

– Не знаю, – признался инженер, – но что-то сделать нужно.

– Частокол! – воскликнул Николай.

– Гм… – задумался Климов.- А ведь верно! Частокол поставить в наших силах. Только инструмента маловато, топора и лопаты нет, а одной ножовкой много не наработаешь.

– Ничего не поделаешь, Семен Степанович, – сказал Олег Павлович, – придется как-то выкручиваться… Итак, решено: с завтрашнего дня начинаем возведение частокола.

– Почему с завтрашнего? – возразил Борис. – Еще не вечер, как говорится. И сегодня можно многое сделать.

– Отлично! – согласился Олег Павлович. – Мы с Борисом и Николаем займемся укреплением лагеря, а наш уважаемый оружейник обеспечит нас современной боевой техникой. Идет?

– Идет! – последовал дружный ответ.

Мухин очнулся от тупой боли в затылке. Он открыл глаза, но ничего не увидел. Лишь звезды мерцали на небе. Пахло жареным мясом и свежим сеном. Мухин попытался встать, но оказалось, что руки и ноги у него связаны. Затылок ломило от боли, в ушах стучало, словно молотом по наковальне. Мухин застонал. За спиной послышался какой-то шум, что-то скрипнуло, и неверный свет то ли костра, то ли факела осветил внутренность небольшого сарая, на земляном полу которого и лежал наш герой. Кто-то вошел внутрь и нагнулся над лежащим человеком. Мухин не мог рассмотреть лица вошедшего, так как яркий факел на время ослепил его. Но вот глаза привыкли к свету, и Мухин увидел прямо над собой лицо некоего человекоподобного существа, покрытое буйной растительностью и сверкающее маленькими злыми глазками; вид вошедшего заставил внутренне содрогнуться нашего незадачливого героя.

Обладатель этого лица был мощного телосложения, широкоплеч, мускулист, с длинными обезьяньими руками, в одной из которых держал горящий факел. Одеждой ему служили, как показалось Мухину, какие-то лохмотья. За спиной существа стояло еще двое таких же звероподобных людей или человекоподобных зверей, но только уже без факелов. Тот, что с факелом, что-то прорычал, и двое других с готовностью сняли путы с рук и ног Мухина. Кровь заструилась по жилам онемевших конечностей, принося нестерпимую боль и жжение в ступнях и ладонях. Мухин попытался встать, но дикарь грубо толкнул его в грудь; падая, Мухин больно ударился обо что-то плечом.

– Но-но! – запротестовал Мухин, хотя уже понял, что этим троим говорить о правах человека бессмысленно.

"Интересно, – думал Мухин, – где же это я так набрался?" Но вспомнить так и не смог. Дикарь с факелом глупо ухмыльнулся, обнажив свои желтые зубы, и снова зарычал куда-то в пустоту. Из темноты показался еще один дикарь; он что-то бросил на землю рядом с Мухиным и скрылся. Запахло сырым мясом. Тот, что с факелом, прохрипел нечто нечленораздельное на своем примитивном наречии, обращаясь, по-видимому, к Мухину; затем и эти трое покинули нашего героя. Проем в стене задвинули чем-то тяжелым, и Мухин снова оказался во мраке. Нащупав в темноте то, что пахло мясом, он обнаружил груду полуобглоданных костей. "Знатный ужин мне приготовили мои гостеприимные хозяева", – подумал пленник, брезгливо отбросив кость и вытирая руки о землю.

Вскоре глаза привыкли к темноте, и Мухин смог рассмотреть свою тюрьму. Сарай был крохотным, шагов пять в ширину и восемь в длину, сделан из старых полусгнивших бревен, веток, хвороста и тростника. Крышей служил еловый и сосновый лапник, наваленный кучей на идущие от стены к стене тоненькие стволы молодых берез. Терпкий запах хвои смешивался с дымом от костров и будил в душе Мухина смутные воспоминания о далеком детстве. Сквозь огромные щели в стенах сарая Мухин сумел разглядеть то, что было снаружи. В неверном свете костров видны были несколько хижин, построенных по тому же принципу, что и сарай, и расположенных по окружности, в центре которой горел костер. У костра сидели шесть или семь длинноволосых стариков, одетых в звериные шкуры, и ели слегка обжаренное мясо. Жир вместе с кровью стекал по их бородам и рукам. Мухин, глядя на это зрелище, вдруг ощутил острый голод. Он вспомнил про объедки, которые принесли тюремщики, и ему стало грустно и тоскливо на душе. "Куда я попал? – думал Мухин, глядя на грязные лица стариков, с аппетитом жующих полусырое мясо.
– Питекантропы какие-то. Может быть, я еще сплю?.. Эх, сейчас бы чего-нибудь выпить!"

Мысль о побеге пришла внезапно. Неизвестные существа не внушали доверия, более того, какое-то подсознательное чувство подсказывало, что их надо опасаться, что это враги. Убежать Мухину казалось проще простого. Не долго думая, он просунул голову в проем, отодвинув предварительно деревянный щит, но тут же получил сильный удар в лоб и отлетел к дальней стенке сарая. "Охрану выставили, гады! – подумал Мухин, потирая ушибленное место. – Фашисты!"

Оставалось только сидеть и ждать своей участи. Когда небо на востоке уже начало сереть, в стойбище поднялась невообразимая суматоха. Откуда-то с юга послышались далекие удары барабанов. Сквозь щели в стенах сарая Мухин заметил, что костер запылал ярче, чем прежде, а все полуголое население этой необычной деревушки полукругом выстроилось у костра, устремив свои взоры на юг.