Николай бросился к бухгалтеру.

– Что с вами, Лепешкин?

Лепешкин приоткрыл глаза и долго смотрел на людей.

– Это… вы, – прошептал он чуть слышно. – Я умираю. Они… убили меня. Помогите мне…

– Что мы можем сделать? Говорите! – заорал Николай, потрясенный увиденным.

– Оставь его, – шепнул ему на ухо Борис. – Он не жилец.

– Мы должны ему помочь, – твердо сказал Николай, глядя в лицо Борису.

– Да не шуми ты… – Борис смотрел на Лепешкина. А у того из глаз текли слезы.

– Спасите меня… – еле слышно проговорил он. – Я хочу жить…

– Надо отнести его в лагерь, – сказал Николай. – Только там мы сможем оказать ему помощь.

Борис с сомнением покачал головой:

– Вряд ли мы ему поможем.

– Не оставляйте меня, – взмолился Лепешкин, – я… я вам заплачу, много заплачу… у меня есть…

Борис изумленно поднял брови:

– Да? И в какой же, интересно, валюте? Керенками или царскими червонцами?

– Борис! Прекратите! Видите, человек бредит.

– Нет, нет, я правду говорю, – прошептал бухгалтер. – Я заплачу. Золотом!.. У меня много золота… в портфеле…

Лепешкин говорил с трудом, каждое слово доставляло ему немало усилий. Видимо, силы покидали его.

– Нам надо спешить, – произнес Николай, – а то будет поздно. Борис, беритесь…

– Портфель! – взвизгнул Лепешкин. – Портфель возьмите!

– Да где он, этот ваш чертов портфель? – раздраженно крикнул Борис.

Портфель лежал в двух метрах от головы Лепешкина, скрытый высокой травой, поэтому его удалось найти не сразу. Николай с трудом поднял его.

– Какой тяжелый! Вы что, камни в нем таскаете?

Лепешкин усмехнулся, печально покачав головой:

– Молодой человек, этим камням цены нет.

– Золото? – удивился Николай. Лепешкин молча кивнул. Борис присвистнул.

– А вы зря времени не теряли, – сказал он. – Золота в этих краях, действительно, много, вот и мы кое-что нашли. Только зачем оно вам?

Лепешкин укоризненно посмотрел на Бориса.

– Вы, молодой человек, – прошептал он, – плохо представляете себе стоимость содержимого портфеля. Я бухгалтер, через мои руки прошли сотни тысяч рублей, и я со всей ответственностью заявляю, что в этом портфеле золота, по крайней мере, миллиона на три.

– Ого! – Борис с почтительностью взвесил портфель на руке.
– Только все эти ваши миллионы – пустой звук. Вы, гражданин бухгалтер, заражены предрассудками цивилизованного мира. А здесь мир иной, здесь даже на три миллиарда вы не купите себе куска мяса. В этом мире в ходу только реальные ценности, а золото – эквивалент, в котором здесь пока не нуждаются.

Лепешкин ничего не ответил и закрыл глаза.

– Ему плохо! – крикнул Николай. – Борис, он умирает!

– Нет, нет, я ничего, – пробормотал Лепешкин. – Это так… Вы, наверное, правы. Здесь золото никому не нужно. Но прошу вас, – с неожиданной горячностью произнес бухгалтер, – возьмите этот портфель с собой. Все-таки, может быть, вы вернетесь… И там золото принесет пользу людям.

– Вы все же думаете, что мы вернемся? – спросил Николай.

– Кто знает! Раз судьба привела нас сюда, значит, она может и вывести отсюда.

– Вот и наш инженер говорит то же самое, – задумчиво произнес Борис.

– Слушайте его, – напрягая последние силы, сказал Лепешкин, -он умный человек, он найдет выход.

– Вы вроде как последнее напутствие нам даете. Уж не помирать ли вы собрались, а?

Лепешкин долго молчал.

– Когда я лежал здесь один, – наконец проговорил он, – мне было страшно. А теперь, когда вы рядом, я не боюсь умереть. Нет ничего ужаснее одиночества; к сожалению, я это понял слишком поздно. А смерть моя действительно близка, и если я протяну до вечера, то это будет просто чудом.

В голосе Лепешкина не слышалось теперь ни волнения, ни беспокойства, говорил он медленно и совершенно бесстрастно.

– Я поступил подло, – продолжал он, – и за это поплатился жизнью. Если можете, простите меня, я перед вами очень виноват.

Глаза его горели каким-то странным огнем.

– Зажигалку вы найдете в портфеле, а нож, к сожалению, они забрали.

– Кто – они? – насторожился Борис.

– Люди, которые спустились с деревьев. Они забросали меня камнями. Несколько камней попало мне в голову, и я потерял сознание. Но я все же успел их разглядеть; их было около дюжины, они сидели на деревьях и, видимо, поджидали свою жертву. На мою беду, этой жертвой оказался я.

– Как они выглядели?

– Небольшого роста, смуглые и очень проворные, словно обезьяны. Когда я очнулся, никого уже не было. Нож, лежавший у меня в кармане, исчез. И тогда я понял, что жить мне осталось считанные часы. Я потерял много крови и не мог самостоятельно передвигаться, я решил дожидаться своего часа здесь, не надеясь на какую-либо помощь. К счастью, судьба послала мне вас.

Николай и Борис стояли по обе стороны от умирающего Лепешкина, слушая его печальный рассказ. Им было неловко из-за своей беспомощности, своей бездеятельности, своего крепкого здоровья, наконец. А Лепешкин умирал, это было видно даже неопытным глазом. Дыхание становилось все тяжелее и прерывистее, голос срывался на хрип, движения рук стали судорожными и бессмысленными, а в глазах светилась такая тоска, что молодые люди, при всем своем недоброжелательном отношении к маленькому бухгалтеру, не могли не почувствовать жалости к нему.