На самой платформе мы постарались оставить всё в первозданном виде. От Дока осталось столько дряни, что все бедствия Мёртвой Мечты, у которых есть биологическая цепь, чем-нибудь да заразятся. Плюс вся та мана, которую выпьют этинии. Задержит врага и уберёт ещё часть бедствий ловушка с красными цветами из мира Белой.

Осталось только заготовить семена и взрывчатку…

Первыми прибыли дежурные бедствия. На платформе к тому моменту находилась лишь Ангедония.

— Значит, я приманка?

— Только ты сможешь это сделать, Аси, — сказал я. — Сейчас возможность по-настоящему отомстить за тебя и за Мракрию в твоих руках.

— Меня не интересует месть. Я просто не хочу попасться в руки к этому монстру и пройти через то же, что было с терминалом красного камня.

— Тогда тебе в любом случае придётся поверить в мой план. Тем более, что приманка — это лишь малая его часть. На самом деле, ты нужна мне для большего.

Девушка чуть потупилась.

— Ладно. Но только в этот раз. И только потому, что мне самой это выгодно!

Зелёно-жёлтые миазмы смешались с едким зеленоватым запахом заразы. На ногах у девушки и на её одежде появились пятна красноватой слизи. Одна из смертоноснейших болезней в арсенале Дока поражало даже неживую материю, но только в качестве переносчика. Особого вреда Ангедонии она причинить не могла.

По восстановленным одним из бедствий трубам спешила тонкая вереница чудовищ. Бывшая наместница изучающе на них посмотрела, думая стоит ли связываться.

Механизм был. И кто-то из серии нежити. Этим на заразу будет плевать. А вот ещё два скорее всего здесь и останутся.

Все мои боевые растения работали сейчас автономно, как сами хотели. И ощутив близкое движение, цветы пробудились и начали будить соседей. Новые бедствия тоже попались в ловушку с цветами. Что лишний раз подтверждает, что с разумностью у них так себе.

Только те, кто присоединился добровольно, оставлял толику разума на собственную независимость. И таких этот этаж отправлял на свободу. Что делать с Белой — тоже ещё большой вопрос.

Скрежет был всё ближе. Терминал уже виднелся за ядовитой взвесью.

Он выбрасывал вокруг себя манипуляторы, которые хватались за трубы, и таким образом, будто многорукая мартышка, медленно приближался к нам.

У предстоящей победы было много шагов. Чем сложнее план, тем сложнее его реализовать. А здесь просто не получалось никак.

Ангедония начала отступать — всё как и было задумано. Бедствия пошли за ней. С другого края платформы залазили новые твари. Теперь уже группа побольше — бронированное разнообразие живучих ублюдков.

— Могу ли я сделать такое же? — задумался Наги. — Нет, не могу. Но магия порчи близка к моей силе. Могу поддержать то, что осталось от Дока. Ух и фрагов же у меня будет!

— Спасибо, что вернулся к нам.

— Брось, Белая как рейд-лидер — днище. В тактике она таки гений, но вот глобально… тупит как нубяра!

— Ты о чём?

— Как мы качаться дальше будем с такой осознанностью? Она же весь билд херит рандомом. Профи так не поступают! Мы же потом остановимся на уровне тридцатого этажа.

— Почему ты так думаешь?

— Ну так ниже ведь будут другие терминалы, покруче обычного ионита!

Зелень магии смерти слилась с зеленью остаточной магии эпидемиолога, и платформа вновь стала смертоносной ловушкой.

Лишние участники постепенно устранялись из боя. Но для самых настойчивых есть и другие пути.

Самое главное, чего я ждал — появление пустотника. Терминал не мог не взять с собой заражённых мёртвой магией. Эта сила с нашей первой встречи, когда она впервые возникла в копье против пересмешников, до сих пор остаётся самой жуткой и мерзкой силой, что я видел.

Стать такой тварью — самая главная опасность, поскольку она ранила даже душу. Поэтому смерть Фирала в его случае благо. Стена очистит его душу и пересоберёт где-нибудь. А вот оставшись и дальше в виде бедствия — он мог бы уже и не вернуться, или как минимум сильно повредить душу.

И дождался. На платформу медленно залетела жуткая тварь, от одного вида которой кровь стыла в жилах. Лицо превратилось в изуродованную фарфоровую маску, на которой полукругом располагалась пятёрка лиловых глаз. Вокруг башки — горящие рунические символы. Левая половина головы была лысая, правая — с копной пышных волос. Плюс чёрно-фиолетовое платье, хотя на девушку тварь походила меньше всего.

Впрочем, внешность была не столь важна. Главное, чтобы по этой хрени проходил хоть какой-то урон и работал контроль. Самим потом ещё с ним что-то делать…