Один вопрос, не обидится ли Система и пустит ли их туда, куда они хотят, если с ними нет, собственно, пациента.

Но планы — одна из тех вещей, над которыми с лёгкостью может надругаться судьба.

— Они разделились, — сообщила девушка. — Метка Сайны и большей части Ордена ведёт вниз. Метка Альмы, Рейна и ещё нескольких — наверху. Отсюда не могу точно сказать где, нужно подняться или опуститься, смотря куда мы идём. Ангедония одна находится на двадцатом. Она достаточно близко, потому я её ощущаю.

— Белая?

— С Сайной.

— И ты всё это ощущаешь?

— У меня есть метки почти на всех в Ордене, — равнодушно сказала Тия. — Лимит их количества свой на каждое тело, а поддержка недорогая. На некоторых метки дублируют друг друга с разных тел на такой случай, как сейчас. Это для основной группы.

— Понял, — кивнул я, внутренне удивляясь такой продуманности.

— Ты выглядишь лучше, — заметила девушка.

Я прислушался к своим ощущениям.

А ведь действительно. Мана. Я восстановил где-то пятую часть запаса, но ведь и прошло всего пятнадцать минут.

Новый навык от недвижимого биосиликата оказался реально крутым!

Сначала я его не оценил — как выяснилось, во сне он не работал. Нужно было именно сознательное бездействие. Не обязательно именно медитировать, но важно застыть на одном месте и не шевелиться.

Увы, фатум снова дышал нам в спину. Вернее, мне.

— Наверх, — решил я. — Зайдём на двадцатый и заберём Аси. Потом соберём некродендроидов и уже с ними отправимся вниз. Разве что остаётся вопрос с вышками.

Выход был здесь же. Отколовшаяся внушительная часть аделитового перекрытия провалилась ниже, и теперь с локацией колодца соседствовал обвалившийся сверху кусок земли с бирюзовой травой.

Сверху было чёрное небо и бирюзовое сияние.

Мы с Тией выбрались посреди широкой степи с крохотными холмами. Чуть дальше начиналось редколесье. Стен громадных пространств двадцатого не было видно. Хотя, здесь их по большей части и не было — всё снесено ещё Королём.

Мастер муши в теле медиума-окклюмента указала чуть правее в сторону от леса.

— Там, — произнесла она.

— А на Тумора у тебя метка есть?

— Разумеется. Во всех трёх телах, — ответила девушка. — Вон там!

Она перевела указательный палец левее.

— Почти по пути, это хорошо. Трава ускорит наш путь.

Наверху нас ждал новый сюрприз. У края разлома сидели Манри тар Ланкдор, Мордред и безымянный бывший истервис. Из четвёрки моих первых высших некродендроидов отсутствовал лишь Наги. Но куда отправился он спрашивать было не нужно. Этот всегда находится там, где можно сражаться с монстрами и улучшать навыки.

— Вы ждали меня? — начал я без приветствия.

— Всё так, Хранитель, — сказал Манри.

— Рад видеть вас в добром здравии.

— В добром цветении — будет верней, — в голосе некродендроида я ощутил улыбку, хотя на черепе, конечно, не было лицевых мышц. — Лес чувствует часть себя.

— Есть что обсудить, или вы просто вернулись в естественную среду?

— Да, на подходящее для нас место. Мы не подчиняемся тому, в ком нет частицы Леса. Но конкретно сейчас здесь мы по иной причине, — произнёс Мордред. — Переход не должен исчезнуть. Потому мы созерцаем его наличие.

— И не скучно?

— Покой не может быть скучным. Покой это счастье, — заметил Манри тар Ланкдор.

— Когда Стена будет пройдена, мы выберем самое спокойное место в этом мире для жизни, старина, — пообещал я.

— Но не внутри Стены, потому как она разрушается и нарушает спокойный рост. Я помню, — повторил Манри.

— Здесь весь лес?

— Да. Младшие ветви наслаждаются ростом. Здесь есть места с водой и ласковым светом.

— Что знаете о других из жителей леса? — я на ходу подобрал подходящий синоним слову «проходчик».

— Железная дева с дырой в душе находится в километре отсюда. Она смотрит в одну точку и иногда меняет положение. Сидит и лежит.

— Бездействует, — пояснил Мордред.

— Бездействует, — согласился Манри.

— А мы — растём, — зачем-то добавил бывший аниматург.

— Возможно есть новости о наших врагах? И что происходит сейчас на двадцатом?

— Нет. И нет, — проскрежетал Мордред.

— Жители поверхности начинают возделывать землю. Они используют машины, испускающие свет. Растят молодую поросль. И машины ухаживают за ними.