Мог ли в таких условиях не вспыхнуть контрреволюционный мятеж в Буэнос-Айресе? Конечно же, не мог. Он начался 15 апреля 1815 года, под лозунгом «Даешь все назад!» и организаторами его стали члены кабильдо, недовольные тем, что Ассамблея и вообще новая власть посягнула на их исконные права.

Силовую поддержку им оказали войска гарнизона Буэнос-Айреса. Мятежники действовали энергично и безжалостно (так же, как в свое время действовали патриоты) — те, кого они считали своими противниками, арестовывались, ссылались или были убиты. Каждое мгновение разыгрывалась настоящая драма жизни и смерти…

Для понимания настроений, царивших среди тех, кого называли «реакционерами» или «контрреволюционерами», нужно учитывать, что власть испанской короны, при всех ее недостатках, была периодом длительной стабильности, а стабильность имеет очень важное значение. Патриотизм — дело хорошее, но, когда он приводит к нестабильности, даже самые рьяные патриоты начинают с ностальгией вспоминать те времена, когда жизнь катилась по наезженной колее и не происходило никаких потрясений.

Опять же — перемены хороши, если они улучшают жизнь, а при всех «шатаниях» новой власти ни о каком серьезном улучшении не могло быть и речи. Да — многое изменилось к лучшему, начиная со свободы торговли и заканчивая справедливым перераспределением земли, но стабильности не было. Первая хунта сменилась Большой хунтой, за которой пришел Первый Триумвират… Повторять незачем, вы и так все знаете.

А в Европе тем временем разобрались с Наполеоном Бонапартом, который из владыки мира превратился в сосланного узника. Король Фердинанд VII с багровым лицом вернулся на престол, от которого он в свое время отрекся, и начал так круто «закручивать гайки», что некоторые из его подданных ныне поминали хорошим словом Жозефа-узурпатора.

Во всех испанских американских колониях национально-освободительные движения были подавлены (пускай и временно). Самые отдаленные Соединенные провинции Рио-де-ла-Платы оказавшиеся несколько в стороне, оставленные «на закуску», оставались единственным очагом свободы, единственным факелом, который испанцам пока не удалось погасить. Жаль, только, что в этом очаге не было согласия и единства.

Но испанцы никак не могли послать в Аргентину свою армию и флот. Все у них как-то не состыковывалось.

Понимая, что на двух стульях не усидишь, аргентинские вожди начали задумываться о независимости. Пока была такая возможность. Тем более англичане обещали помочь в этом случае. А англичане уже вложили в революционеров столько денег, что надо было отдавать серебряными рудниками и прочим ценным имуществом. Которого явно не хватало. А с кредиторами не спорят. Эх… нет в жизни счастья! А что делать?

24 марта 1816 года в Тукумане открылся Национальный конгресс Соединенных провинций. После долгих многомесячных споров выработали компромисс.

12 ноября 1816 года большинство депутатов конгресса проголосовали за установление конституционной монархии с «варягом» герцогом Луккским на престоле. А почему бы и нет?

Однако монархия означала централизацию власти, и это не устроило провинциальных каудильо. Людей с мозолистыми лицами. Проигравших в спорах, но обладающих весомыми силовыми рычагами.

В провинциях Санта-Фе и Тукуман резво произошли перевороты, организаторы которых сместили назначенных Буэнос-Айресом губернаторов, заняли их место и провозгласили независимость. Их примеру последовали губернаторы других провинций. И не надо тут усами шевелить! От идеи с монархией быстро пришлось отказаться.

9 июля 1819 года Национальный конгресс единогласно провозгласил Соединенные провинции свободными и независимыми «от короля Фердинанда VII, его преемников и метрополии». Так юридически было закреплено положение, фактически существовавшее с 25 мая 1810 года.

Конгресс переехал из Тукумана в Буэнос-Айрес, где занялся созданием конституции нового государства, проект которой был опубликован 25 мая 1819 года. Наподобие происходящему во время Французской революции организовали режим Директории. Во главе с Верховным директором во главе страны.

Но недолго музыка играла. М-да-а… Как всё-таки жизнь иногда судьбы закручивает! 1 февраля 1820 года у городка Каньяда-де-Сепеда, в провинции Санта-Фе, произошло сражение между войсками директории и провинциальными федералистами, в котором последние одержали победу.

Директория пала.

Полыхнуло как пожар в лесу, страдающем от засухи. Войска федералистов вошли в Буэнос-Айрес, где 23 февраля 1820 года Эстанислао Лопес, Франсиско Рамирес и временный губернатор столицы Мануэль де Сарратеа подписали в городе Пилар договор, который предусматривал созыв конгресса для установления федеративной формы правления. Государство официально развалилось на почти два десятка автономных кусков.

При этом, в договоре все же было сказано о национальном единстве Соединенных провинций. Так начала оформляться аргентинская нация. Впрочем, против национального единства не выступали даже самые рьяные провинциальные каудильо. На словах.