— Да.

— У тебя все хорошо?

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, что у тебя севший голос, как будто ты плакала.

— Конечно. Из-за вечеринки! Я не пошла на нее и парень меня бросил! — говорю с обвинением, надеясь, что моя ложь звучит достоверно.

— Не знал, что тот придурок уже был твоим парнем! — говорит нехорошим тоном.

Голос Демьяна раздается совсем близко, как будто он остановился прямиком за дверью моей ванной комнаты. Она не закрыта до самого до конца…

Я начинаю дышать чаще и нервничаю, когда вижу через узкую щель мужской профиль. Точно стоит за дверью! Зачем так близко?

— У меня был парень. Был, пока ты не запретил мне тусить!

Вру, конечно. Макар только подбивал ко мне клинья, но не был еще моим парнем. Однако Демьяну такие тонкости знать ни к чему!

— Думаю, если он тебя бросил из-за того, чтобы ты не смогла пойти на вечеринку по объективной причине, он просто дерьмо, а не парень. Невелика потеря.

— Для меня очень велика! Я только вылезла из тени в универе, а теперь снова стану невидимкой!

— Понимаю, тебе хочется популярности. Я сам был таким…

Тень скользнула вниз. Демьян присел на полу, прислонившись спиной к двери, чуть повернув голову направо. У него очень красивый профиль и совершенно безумные, острые скулы, которые хочется трогать!

Я чуть не села так же, как он, но услышала предостережение:

— Не вздумай на пол приземляться, мартышка. Попу отморозишь. Теплый пол в этой ванной не подключается. Не могу понять, в чем причина, рабочие должны разобраться.

Все-то он знает!

И бесит, и восхищает одновременно. Не хочу с ним говорить. Я молчу, кусая губы. Мне и сладко, и горько до тошноты рядом с ним.

Я просто молчу и топчусь на месте, как будто отбиваю чечетку.

— Ладно, мне пора, — поднимается со вздохом. — Надо еще поработать. Справишься с постелью? Кхм… Кроватью.

— Да.

— Ты не забыла взять с собой пижаму?

Он уже стоит за дверью и почему-то моя рука распахивает эту чертову дверь.

Я много раз видела, как Алина строит глазки парням. Сначала несмело смотрит в глаза, потом опускает ресницы и снова смотрит, уже подольше, потом снова смущенно отдергивает взгляд и словно невзначай поправляет прическу, касается лица или шеи.

— Я уже в пижаме. Или ты хотел предложить мне свою футболку? — спрашиваю в упор.

Дьявол соблазняет меня сотворить безумство!

Я пытаюсь повторить трюк Алины — стрельбу глазами, едва стоя на ногах, задыхаясь от собственной смелости, пальцами нервно сминая нижний край спальной кофточки.

Отец Алины усмехается и напирает плечом на косяк, при этом нависая сверху и едва не касаясь мускулистой грудью моего плеча.

— Мужчины охотно делятся с девушками своими футболками лишь в одном случае.

Ах… Сверху вниз прокатывается горячая волна.

Странный жар отдается томной пульсацией в самом низу живота, в внутри словно все бабочки мира начали кружить под самым сердцем, заставляя его екать и трепетно сжиматься от предвкушения.

— В каком? — спрашиваю пересохшим голосом, облизнув губы.

— Не догадываешься?

Демьян опускает вниз длинные ресницы, и я получаю возможность полюбоваться мужественным лицом, сгорая от волнения.

— Но думаю, ты и не так неплохо одета. Да, мартышка? — Демьян провел пальцем по моему бедру, едва ощутимо задев кожу, чуть ниже края коротких шортиков.

На что он намекает?! Снова обзывается! И только спустя мгновение до меня доходит причина, по которой он называет меня мартышкой! Я стою перед ним в кофточке и шортиках белого цвета, а на карманах принт в виде бананов. Бананы, Соня! БА-НА-НЫ! Все мартышки едят бананы.

Черт!

Становится стыдно за попытку флирта. В такой-то одежке!

Должно быть, со стороны я выглядела до ужаса смехотворно, и в момент, когда усердно строила глазки, свято веря в свою привлекательность, на самом деле выглядела какающим котиком.

— Любишь бананы? — продолжает Демьян.

Насмехается явно!

— Очень! Заглатываю чуть ли не целиком!

У Демьяна странно дернулся левый глаз.