А разрыв в реальности увеличивался, постепенно пожирая весь корабль. Вложив всю свою силу и перенаправив её через посох могущественного колдуна, мне удалось создать невиданную доселе рану в материальном мире. И чем шире она становилась, тем активнее демоны начинали сами её расширять. И пусть кхорниты были сильны, но не настолько.

Когда разрыв ещё раз вспыхнул, все символы Кхорна вспыхнули, мигом сгорев, после чего помещение стали заполонять болезни Нургла, галлюцинации Слаанеш и всевозможное безумство Тзинча. Кровавый бог при всём желании не мог противостоять трём другим своим «коллегам».

И когда ко мне вернулась сила, я взмахом посоха оттолкнул всех кхорнитов от себя, после чего ударил им по стальному полу, и направил остатки своей силы, чтобы разрушить корабль изнутри.

Разрыв и так его практически уничтожил, но с моей помощью адамантовый титан распался на две части, отчего культисты стали вылетать в космическую пустоту и мгновенно погибать в ней. И лишь Кхарн чудом продолжал сражаться, разя одного демона за другим. Порой он направлял в мою сторону полный ненависти взгляд, но у него просто не было возможности остановить меня.

Но не желая больше тратить на них время, я взмахнул посохом и покинул остатки крушащегося корабля.

Глава 86

Найденный

— Рады приветствовать вас в нашем доме. Надеемся, наши отношения будут долгими и процветающими.

Закованная в гладкую белую броню, поверх которой была золотая роба, в мою сторону вышла представительница эльдар, чьё лицо закрывал их вытянутый шлем. Удивительная расторопность — только смог добраться до их корабля, а уже такое внимание оказывают.

Рядом с ней также было несколько десятков воинов в разноцветных доспехах, с длинными тонкими клинками и неизвестным мне лучевым оружием. Каждый воитель двигался с невероятной грацией и лёгкостью, а количество психической энергии вокруг практически ослепляло. Каждый из воинов мог дать достойный бой среднему космическому десантнику, и ещё не ясно, кто бы победил.

Сразу становилось ясно, что пусть эльдары уже десять тысяч лет пребывают в упадке, но до сих пор кое-что могут.

— И я рад видеть вас… Пусть обстоятельства нашей встречи и не самые положительные, но не могу не поблагодарить вас за помощь. Но сначала я всё равно хотел бы узнать, что с моими людьми? — выдохнув и отогнав навязчивые мысли устроить ксеносам нечто не очень хорошее и доброе, я задал тревожащий меня вопрос.

Хотя умом я и понимал, что длинноухие сейчас не будут сражаться со мной, и раз даже сам Император в прошлом терпел их, не истребляя и не убивая всех, кого видел, то с ними можно сотрудничать. Однако на самом краю моего сознания всё равно едва заметно клубились мысли выжечь тут всё и вся. Очень неприятные, но такие заманчивые мысли…

Вот только я не был слабым колдуном, идущим на поводу таких побуждений. Мой разум — крепость, и я её абсолютный хозяин.

— Ваш корабль был не в самом лучшем состоянии, однако мы уже покинули основной участок, где велись боевые действия, и совсем скоро покинем этот участок космоса. Пока что наши ясновидцы готовятся к тому, чтобы подготовить ваш транспорт к путешествию по Паутине. Не волнуйтесь всё будет в порядке, — мягким голосом ответила, вероятно, жрица. — А пока что вы можете пообщаться с Золотым Щитом, который и помог найти вас, и нашим лидером, желающем лично переговорить с вами. А по пути мы покажем вам наш обитель — уверяю, он вас не разочарует.

Вздохнув, я ещё раз оглядел всех присутствующих. И, отбросив последние сомнения и мрачные мысли, я шагнул к ним навстречу.

...

Изнутри миры-корабли эльдар были чем-то невероятным. Словно бы шагнув в другую вселенную, передо мной предстал блестящий город, словно бы выполненный из костей разных форм и цветов. Всё, начиная от безумных тонких и вывернутых дорого, до монументальных высоких зданий, состояло из этого материала, пропитанного чистой психической силой.

Абсолютно всё казалось таким хрупким и неустойчивым, будто бы через секунду весь город ксеносов развалится как карточный домик, но при этом столь… изысканным. Эльдары явно не гнались за стабильной и крепкой структурой своих зданий, так как те принимали самые разнообразные формы, являясь воплощением индивидуализма и свободы выражения. В них была некая грация и эстетика настоящего произведения искусства, застывшего в одном мгновении.