— Можно и так сказать, — кивнув, ответил я.

— В таком случае я могу поспособствовать вашей встрече. Вся нынешняя ситуация мне тоже не особо нравится, потому что слишком много неизвестных факторов, способных помешать исследованиям. А потому я готов предоставить вам три дня, за которые вы пообщаетесь со всеми, с кем нужно, после чего мы покинем звёздную систему. У вас есть предпочтения нашей следующей цели? Желательно, чтобы она находилась как можно дальше от этой цистерны с прометием, — спокойно сказал техножрец, начав вести нас в какую-то новую комнату. Уже менее изящную, где не было высокотехнологичных машин кроме систем вокс-связи.

Атрей молчал, так как ему было плевать, пока технология в безопасности, но вот я серьёзно задумался. Вот так спустить в мусорку весь свой труд по спасению всех людей, за жизни которых я рисковал собственной душой, ради сохранения возможности спасти всех… Голова прекрасно понимала, что покинуть систему будет логичнее всего, но всё нутро противилось этому. Вся моя сущность отказывалась сдаваться и бежать.

Но что если это и есть правильный вариант? Разве можно рисковать судьбой всего человечества ради одной сотой процента его населения? Да и не все здесь погибнут, как-никак, силы обороны Империума дадут любому врагу достойный бой, и дадут шанс спастись…

— К «Скале» Тёмных ангелов, — тихо проговорил я. — Один из крупнейших и могущественных орденов Астартес предоставит лучшую защиту. Особенно когда мы им кое-чем поможем. Да и до неё даже не так уж далеко лететь, а помощь, которую мы получим… Вы сами всё поймёте.

Атрей с Велизарием удивлённо на меня посмотрели, но не сказали ничего против. Если псайкер, однажды уже нашедший спасение человечества, говорит подобное, то его следует слушаться. Даже если пока у меня не было желания раскрывать все детали, что будет дальше. Пробуждение Примарха будет слишком яркой новостью, чтобы обсуждать её в таком обстановке и при таком настроении.

По крайней мере, у меня будет хоть какое-то время, чтобы переговорить с Марией и узнать, что произошло с Антоном. Хотя настрой от этого менее гадким не становится. Будто бы с каждым таким компромиссом с совестью я отрываю кусочек себя самого, вкидывая в бесконечный костёр, который может погаснуть без новых жертв. Да и свет от него пока очень тусклый…

...

— … Давно не виделись, Габриэль. А ты вырос за прошедшие годы. И стал кем-то действительно достойным.

— Приятные слова, но не уверен, что они так уж верны… Ну, кроме первой части. Вымахал я знатно, да, — с лёгкой улыбкой ответил я.

Голограмма уставшей седой женщины мягко улыбнулась, глядя на меня. Пятнадцать лет в нынешнюю эпоху, когда были развиты технологии продления жизни, казались чем-то далёким и эфемерным, однако даже у них имелись свои пределы. И, кажется, Мария их постепенно достигла. Да и столь рискованный образ жизни не мог не оставить свой след.

У неё и раньше были абсолютно белые волосы, а на лице проглядывали едва заметные морщинки. Но сейчас половину её лица занимала холодная сталь аугментики, в то время как на место правого серого глаза встал светящийся алым имплант.

Вообще всё её тело претерпело изменения, которые, подозреваю, отнюдь не по её воле произошли. Её правые рука с ногой теперь заменены аугментикой, пусть и очень развитой, явно боевой, но всё равно заметны следы не самого простого сражения, из которого она вышла живой лишь настоящим чудом.

— Не нужно быть столь предвзятым к себе, если желаешь сохранить собственный рассудок ясным и светлым. Необходимо видеть мир таким каков он есть, чтобы не перевалиться в одну из сторон… Но вы же не для размышлений старой и уже ненужной воительницы связались со мной, да? — улыбка с её лица медленно пропала, и было видно, как в оставшемся глазу начинал искрить огонь. — А про бойню, произошедшую на Амбулоне.

Я удивлённо поднял бровь. Хоть уже и много лет прошло с тех пор, как я покинул Сцинтиллу, но память про место, где познакомился с новым миром, всё ещё была свежа в моей голове. И пусть сам никогда не бывал на главной добывающей машине планеты, но, конечно же, знал про неё.

Амбулон — это целый город, возвышающийся на спине гигантской машины, которая медленно бредет по каменистым равнинам в сердце главного континента Сцинтиллы, собирая нефть, природный газ и особые драгоценные камни в просто невероятных масштабах. Именно ими планета платит Имперскую десятину, что уже говорит об очень многом.

Этот механизм очень стар, и, согласно слухам, был на планете ещё до того, как произошёл Крестовый поход Друза, присоединивший сектор. Некоторые вообще говорят, что она древнее самого Империума, и построена древними людьми во время Тёмной Эпохи Технологий, так как никто не мог создать другое подобное чудо инженерной мысли.