— Значит, нам надо продолжать повышать качество соответствующего умения и быть готовым к неприятным сюрпризам… — спокойно заявила Ольга и щелкнула ногтем по кулону с кусочком аструма, болтавшемуся на шее.

— Верно. А еще я пришел к выводу, что нам стоит поэкспериментировать с оглушением. В смысле, попробовать раскачать сопротивление и к этой дряни. И если это удастся, то попробовать создать аналогичный навык, работающий по площади…

…Тренировочный день удался — к восьми вечера напарницы продавили «аструмовую блокировку» ядра еще по разику, а мне она поддалась дважды. Да, возможно, не из-за героизма или упертости, а по причине неправильного выбора места для очередной медитации, но я все равно обрадовался. Перед ужином как следует поотжимался, чтобы побыстрее оклематься от долгого сидения на одном месте, полюбовался девчатами, с той же целью покачавших пресс, и в их компании сходил помыть руки. После возвращения в пещеру Оля начала накрывать на стол, ее подружка занялась наведением «болтушек» и «подпитки», а я, оставшись не у дел, завалился на надувной матрас, закинул руку за голову и задумчиво хмыкнул:

— Свет, я только что сообразил, что в течение недели сравняюсь в ранге с твоим отцом. Но ему под сорок пять, а мне всего двадцать один! Так почему он не раскачался хотя бы до Богатыря?

Девчонка развернулась на месте, привалилась спиной к скале и грустно усмехнулась:

— Я тоже об этом думала. Причем не раз. И пришла к выводу, что причин сразу несколько. Первые две особо не бесят: тренировочная заимка нашего рода находится в «семерке», соответственно, на ней Богатырем не станешь, и для того, чтобы стать очень хорошим артефактором, достаточно раскачаться до Рынды. А вот третья, откровенно говоря, выводит из себя которую неделю: при наличии пелены теневика, которую папа приживил лет в двадцать восемь, можно было развить ядро в обычных рейдах и даже без охоты на Одаренное зверье. А он не захотел. Или не смог себя заставить!

— Или уматывал себя работой… — справедливости ради заметила Оля и не нашла понимания:

— Работы у него действительно всегда хватало. Но особо сложные заказы приносились нечасто. А с простенькими прекрасно справлялись помощники!

— Солнце, не злись! — мягко попросил я и придумал аргумент, способный ее смягчить: — До нашего появления в твоей жизни ты, вон, тоже изображала слабачку. Может, и ему было некого радовать своими успехами?

— Как это «некого»?! — возмутилась она и прозрела: — Хотя… пожалуй, ты прав: возвращаясь домой, он сходу напарывался на ублюдочную супругу. А та напрочь отбивала всякое желание чему-либо радоваться или что-либо хотеть!

— Угу… — подтвердил я и предложил устроить ее батюшке «каникулы». То есть, взять его с собой к заимке Вронских.

Мелкая задумчиво склонила голову к плечу и… отрицательно помотала головой:

— Не хочу!

— Почему?

Девчонка притащила мне кружку с «болтушкой», дождалась, пока я ее уговорю, забрала опустевшую емкость и виновато вздохнула:

— Боюсь не увидеть в нем желания развиваться дальше и окончательно разочароваться.

— Иди ко мне, страдалица… — мягко улыбнулся я, развел руки и получил отказ:

— Приду. Но часа через полтора-два: после ужина нам с Олей надо будет наготовить еды на весь завтрашний день. А это дело небыстрое. Так что чем раньше начнем, тем быстрее освободимся.

Я настаивать не стал — подождал, пока девчата закончат сервировать «тряпку» и усядутся на свои места, пожелал приятного аппетита и на полчаса растворился в гастрономическом удовольствии. Само собой, наслаждался и легким застольным трепом, но по остаточному принципу. Зато после того, как голод отступил, поблагодарил хозяюшек за заботу, порадовался счастью в их глазах и… был отправлен подышать свежим воздухом. Дабы не путался под ногами и не предлагал помощь.

Вот и ушел. Сначала в туалет, а затем в беседку, в которой Дайна, вроде как, заныкала гарнитуру. Крошечный «шарик» обнаружился именно там, куда посоветовал заглянуть «Паук», и был незамедлительно отправлен в ухо. А через миг в нем раздался голос Дайны и рассмешил:

— Предупреждаю: я извелась от одиночества и морально готова начать ревновать. Алгоритмы сцен ревности уже готовы, истеричный тембр голоса подобран, переходы на визг отработаны в режиме эмуляции, а «Пауки» почти освоили бэк-вокал… то есть, научились грозно упирать манипуляторы в бока и размахивать скалками. Правда, из-за отсутствия деревянного реквизита им пришлось выточить каменный, но он, по моим расчетам, впечатлит тебя в разы серьезнее!

— А если серьезно? — спросил я после того, как отсмеялся.

— Если серьезно, то я втихаря оценила количество и ранги ядер, которые ты приволок в хранилище после утреннего выхода на охоту, выпала в осадок и вне себя от возмущения: мало того, что ты рискуешь почем зря, так еще и не делишься рассказами о своих особо героических подвигах. А я, между прочим, создана для того, чтобы тебя защищать… в том числе и от переоценки своих возможностей!

Я предельно подробно описал утренние приключения и был прощен. Но вместо того, чтобы дать возможность БИУС-у расслабиться, напряг рассказом о своих планах на ближайшие часы:

— Хочу пробежаться к месту схватки и посмотреть, нельзя ли там кого-нибудь грохнуть по этой же схеме.

— Тебе не хватает адреналина? — язвительно спросила Дайна.

— Нет. Хочу выбить Свете воздушное лезвие.

— Игнат, судя по твоим рассказам, им вы практически не пользуетесь. Ну, и нахрена оно ей сдалось?

Я сказал чистую правду:

— По моим ощущениям, чем более разнопланово владеешь какой-либо стихией, тем легче даются эксперименты с переделкой навыков. А Воздух мы развили довольно неплохо.