Семен Семеныч. Непременно-с. И тотчас же явлюсь к вам на дом с отчетом.

Тимофей Семеныч. Супруга-то... одна теперь? Поди скучает?

Семен Семеныч. Вы бы навестили, Тимофей Семеныч. Как была бы рада. Утешили бы...

Тимофей Семеныч. Навещу-с, я еще давеча подумал, да и случай теперь удобный. (Покачав головой.) И зачем его дергало смотреть этого крокодила!

Семен Семеныч. Да он сам, может, и не пошел бы, кабы Елена Ивановна не надоумила.

Тимофей Семеныч. Вот и надоумила на свою голову.

Семен Семеныч. И его, бедного, навестили бы, Тимофей Семеныч!

Тимофей Семеныч. И его навещу-с. Конечно, я этим шагом моим не хочу обнадеживать. Я прибуду как частное лицо... Может, еще и поприветствую его... Через крокодиловую кожу... (Поднимаясь.) Ну-с, до свиданья, я ведь опять к Никифору Никифорычу собрался. Будете?

Семен Семеныч (поднимается). Нет-с, я к узнику. Надо его порадовать вашим согласием принять посильное участие.

Тимофей Семеныч (вздохнув). Да-с, вот теперь и к узнику!.. Э-эх, легкомыслие! Вот до чего оно доводит...

Тимофей Семеныч провожает Семена Семеныча. Они прощаются

в дверях.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Пассаж. Крокодильник. Вечер. Внутренность крокодила, в

котором просвечивается Иван Матвеич. Семен Семеныч, стоя

вблизи ящика с распухшим туловищем крокодила, обращаясь

к Ивану Матвеичу, заканчивает свой рассказ о посещении

им Тимофея Семеныча. Сам крокодил время от времени

приоткрывает то один, то другой глаз, как бы реагируя на

то, что в нем и вокруг него происходит...

Семен Семеныч. Сперва, как я уже говорил, он и слушать не захотел, я, говорит, не начальство, мое дело - сторона, а как я ему все во всех подробностях изложил да еще твой карточный долг ему отдал, так подобрел старик и обещался помочь. Только я, говорит, неофициально, как частное лицо, в виде справки...

Иван Матвеич (как бы из-под кровати, заглушенным голосом). Ты ему семь рублей отдал?

Семен Семеныч. Отдал. Из своих.

Иван Матвеич. Сочтемся. Прибавки оклада жду всенепременно, ибо кому же и прибавлять, как не мне? Польза теперь от меня бесконечная. А что касается точки зрения Тимофея Семеныча на мое положение, то я скажу тебе, что старик прав! Люблю практических людей и не терплю сладких мямлей! Готов, однако, сознаться, что и твоя идея насчет командировки не совершенно нелепа. Действительно, многое могу сообщить отсюда и в научном и в нравственном отношении. Но теперь все это принимает новый и неожиданный вид.

Семен Семеныч (плохо соображая). О чем ты говоришь?

Иван Матвеич. Говорю о том, что не стоит хлопотать из одного только жалованья. Слушай внимательно!

Семен Семеныч (упавшим голосом). Я слушаю тебя, Иван Матвеич. Слушаю.

Иван Матвеич. Ты сидишь? Сидишь, я тебя спрашиваю?

Семен Семеныч. Нет, стою.

Иван Матвеич (повелительно). Садись на что-нибудь, ну хоть на пол, только пододвинься поближе и слушай внимательно все, что я буду тебе говорить. Сел?

Семен Семеныч. Нет еще.

Берет стул и в сердцах, устанавливая его в

непосредственной близости от ящика, стукает им об пол.

Иван Матвеич. Что ты там стучишь?

Семен Семеныч. Ничего я не стучу. Просто стул взял.

Иван Матвеич. Теперь ты сидишь?

Семен Семеныч. Теперь сижу.

Иван Матвеич. Хорошо меня слышишь?

Семен Семеныч (со злобой). Хорошо. Можешь не кричать, я не глухой.

Иван Матвеич. Итак, слушай меня внимательно.

Семен Семеныч. Да говори же наконец, мучитель мой!

Иван Матвеич. Не сердись. Дело со мной принимает самый удивительный поворот. Публики сегодня приходило целая бездна. К вечеру не хватило места. В восемь часов, то есть ранее обыкновенного, хозяин нашел даже нужным запереть магазин и прекратить представление, чтобы сосчитать привлеченные деньги, то бишь выручку. Он теперь за вход полный целковый берет.

Семен Семеныч. Обнаглел баварец! Он мне заявил, когда сюда, к тебе, впускал!
– Публикум будет рубль платиль, а ви один четвертак, ви добры друк вашего добры друк, а я люблю добры друк!..
– И взял с меня четвертак.

Иван Матвеич. Мог бы с тебя и не брать, раз он через меня такой доход теперь имеет. Да не в этом, брат, дело!

Семен Семеныч. А в чем?

Иван Матвеич. Предполагаю, что завтра здесь соберется целая ярмарка. Таким образом, надо думать, что все образованнейшие люди столицы, дамы высшего света, иноземные посланники, юристы и прочие здесь перебывают за самый короткий срок. Мало того: станут наезжать из многосторонних провинций нашей обширной и любопытной империи.

Семен Семеныч. Тебе-то, друг мой, какой толк от этих наездов и посещений?