Краем глаза я заметила, как Витя поднялся из-за барной стойки, оставляя нас с Немировым наедине.

– Как же ваши клиенты хотят попасть в мой клуб? – мужчина то ли сочувственно, то ли с издевкой покачал головой.

– Что не сделаешь ради единственного сына, – ответила я вежливо, игнорируя поскрипывающие звуки пилона.

– А на что вы готовы, Рада? – спросил он, профессионально пользуясь прессом для кофе.

– На скидку, Роман Давидович, – выдала я, словно завороженная, наблюдая за красивыми крупными руками. Они были именно такими, какие я любила. Крупные ладони, длинные пальцы. Никаких маленьких лапок Тирекса или жутких красноватых сарделек. – Простите, Давид Романович, – поправилась я. – Скидку в двадцать процентов.

Немиров вскинул брови.

– Скидки делают в двух случаях: когда товар залежался или когда рассчитывают получить что-то в ответ. Мой клуб пользуется спросом. Так что же я получу взамен?

– Привычную выручку без затрат. Богатых клиентов, – произнесла я в тон хозяину “Ночи”. – Неприлично богатых, – он хмыкнул, продолжая готовить напиток. – В свою очередь я могу предложить пониженный прайс на услуги нашего агентства. Возможно, вы планируете день рождения, помолвку, свадьбу… – я накидывала варианты, ожидая реакции.

Поскрипывание пилона усилилось, кажется, блондиночка уже представляла, как идет рука об руку с господином Немировым к алтарю.

– А ты хороша, Рада. Сбила мою цену, так еще и навязала свою услугу.

Я пропустила мимо ушей слово “навязала”, не так оно и унизительно, если вспомнить сумму гонорара. И да, выходит, что я навязала услугу нашего агентства. Но это было стандартное предложение, которое должно было повысить лояльность клиента. Если бы Немиров отказался, я бы попросила о меньшей скидке. Все просто.

– Спасибо, – поблагодарила я, принимая приготовленный капучино.

– Смею думать, что многие так и не воспользовались предложением пониженного прайса, – говорил он, глядя мне в глаза. – Я же воспользуюсь каждым его пунктом. И если мне что-то не понравится, спрошу лично с тебя, Р-р-рада.

– Договорились, Давид Романович, – произнесла я, протягивая ладонь. – Завтра будет готов договор. Во сколько я могу подъехать на подписание?

– В любое время, – ответил он.

Мне не впервые пожимали ладонь с сексуальным подтекстом, но впервые я не чувствовала отвращения. Это не потная ладошка и не непонятные ерзанья холодными пальцами. А крепкая горячая мужская рука.

– В двенадцать вас устроит?

– Меня устроит любое время, – повторил он.

В этот раз он отпустил мою руку почти сразу, продержав ее в своей чуть дольше, чем требовали приличия.

– Спасибо за кофе, – поблагодарила я, отодвигая нетронутый напиток и беря сумочку. – Хорошего вам вечера.

Скрип.

Скрип.

Скрип.

Пилон продолжал раздражать.

– И вам, Р-р-рада, – буквально прорычал Немиров, не двинувшисьс места. Он зачем-то ухватился за столешницу.

– Хорошего вечера, – пропела Ангел в клетке.

– И вам, – бросила я, удивляясь наглости девушки. На ее месте мне было бы стыдно спускаться в зал. А ей же – нет! Во мне заговорила бабка Рада.

– Ты что такая недовольная? Хорошо же все прошло? – спросил Витя, когда мы вышли на улицу.

А Витя был прав. Почему я чувствую себя так паршиво, ведь нет для этого никакого повода?

– Буду радоваться, когда Немиров оставит подпись на договоре.

– Он это сделает, – хмыкнул Витя.

– Конечно, сделает. Или я не Рада Лазарева, – я натянуто улыбнулась.

– Да. Запал он на тебя конкретно, – он мотнул головой.

– Ты преувеличиваешь.

– Не-а, – Витя снял машину с сигнализации. – Поверь. Я говорю это как мужик. У него слюни стекали по подбородку.

– Ну, значит, придется Давиду Романовичу презентовать пачку платков. Докинешь домой? – спросила я, состроив жалобное личико.

– Да без проблем.

Я рухнула на пассажирское сиденье, бросила туфли на заднее и нырнула в удобные кроссовки.

– Это у тебя телефон разрывается?

– Не знаю, – я пожимаю плечами.

Витя убавил громкость музыки.

– У меня. Блин, – я суетливо открыла сумочку, из которой звучит вой пожарной сирены.

– Крыснадзор? – хмыкнул Витя.

– Они самые. А если звонят, случилось ЧП, – объяснила я, принимая вызов: – Да.

– Что да? – слышу в ответ. – Тебе ответить в рифму?

– Не надо, – ворчала я, придерживая плечом телефон и стирая помаду влажной салфеткой. Она была шикарного цвета и безумно шла мне, но запах у нее был максимально отвратительный. Приторный-приторный кокос.