– Я ведь не знала... Ты мне теперь эти котлеты для котят не простишь? — Вылетает из меня быстрее, чем я успеваю вообще подумать, что говорю. Буйный хмурится. У него вид такой грозный становится, что снова убежать хочется. — Ну ладно, десять минут уже прошло, и я наверное...

Пищу, но мужчина даже договорить мне не дает:

– Ты мне котлеты из котов притащила?! — Так рявкает, что я на месте подпрыгиваю. Глаза от страха распахиваются. У него и со слухом проблемы. Надеюсь, это не из-за котлет. Хотя может из-за водки... Но я не уверена.

– Нет, это было для котят, — испугано поясняю, — я так спешила и нервничала, когда к тебе собиралась, что случайно их тоже захватила... Но в этой всей ситуации есть большой плюс.

– Просвети меня, строить догадки уже становится страшно.

Эмир сам того, не замечая даже разговаривать стал нормально. Без всех этих его словечек, от которых у меня щеки краснеют.

– Котята не отравились. Ты съел котлетки вместо них. Ой, — поздно закрываю ладонью рот. Успела сказать все, что ненужно было.

– Страшный ты человек, куколка, — произносит мужчина спустя несколько долгих секунд. Пока он молчал, у меня сердце даже не билось от страха. Это он сейчас намекает, что я не очень красивая к нему приехала? Ну да, я не прихорашивалась.

– Почему? — Хрипло задаю вопрос.

– Котов вон травишь, меня. Все охранники тебя на зоне боятся. Думают, что ты на заказе. Я, наверное, парней своих уволю. Долг будешь отрабатывать заказами.

Он наступает на меня, а я делаю шаг назад и упираюсь спиной в стену.

– Что делать? — пищу, — я не понимаю...

– Это в тебе самое очаровательное. Ты делаешь и даже не понимаешь, как и что. Конкурентов моих будешь штабелями укладывать.

В ответ я лишь ресницами хлопаю. Я, наверное, все-таки много выпила. Я не понимаю, о чем он говорить. Какие заказы? Какие клиенты?

– Курьером подрабатывать? — До меня наконец доходит. Всякие там бумаги отвозить? Да?

– Само очарование, — громко сглатываю, когда Буйный ко мне руку протягивает. Заправляет прядь моих волос за ухо, а я даже моргнуть боюсь. Страшно. Он так близко стоит. В комнате горит нормальный свет, и я могу рассмотреть его как никогда до этого. Буйный красивый. Очень притягательной внешности. И в то же время она у него какая-то опасная. Аж холодок по коже пробегает. Глаза такие темно карие. В них есть янтарные прожилки. Сейчас, под таким освещением они особенно завораживающе переливаются. На щеках темная щетина. Мне даже хочется протянуть к нему руку, чтобы прикоснуться. Мне почему-то, кажется, что она должна приятно колоться. Я даже решаюсь, протягиваю руку вперед. А после все прерывается. Громкий стук в дверь. А после та самая дверь распахивается. И в комнату заходит женщина.

– Время осмотра, — женщина произносит это каким-то странным голосом. С придыханием что ли. Я же окидываю ее взглядом. Это медсестра? Я немного сомневаюсь, потому что длина ее халата настолько неприличная, что одно неуклюжее движение и все узнают цвет ее нижнего белья.

– Рано сегодня, — рявкает Буйный и от меня отходит. Я чувствую легкое разочарование от того, что он так быстро разорвал наш странный контакт.

– Ну так я соскучилась, — женщина разворачивается к нам лицом, растягивает свои губы в улыбке. Мне кажется, что такая улыбка называется хищной. А после она видит меня. И я клянусь, таким взглядом можно убивать. Она буквально прожигает меня насквозь.

Я прижимаюсь к стене, смотрю на эту врачиху. А куда делась вторая? Пожилая мне нравилась больше. А эта тянет свои руки к Эмиру, нагибается так, что её грудь вот-вот вывалится.

Может, посоветовать ей хороший лифчик? Чтобы поддерживал получше.

Я жую губу, борюсь с непонятным разочарованием. Нужно уходить, а двинуться с места не могу. Просто смотрю на этих двоих, меня начинает подташнивать.

Вот зачем тогда Буйный ко мне пристает?

Если у него тут всякие женщины шастают.

— Посетителям лучше выйти, — медсестра кривит губы, рассматривая меня. — Или погулять где-то часик. Иди, девочка.

— Я уйду, — сиплю. Ой-ой, а горло как сдавило. Першит, говорю едва. Заболела? — Я вообще пойду тогда, Эмир. Мне пора. У меня нет времени ждать.

— Я разрешал? — холодно интересуется, ноги врастают в пол. — Стой и не шевелись.

Я обнимаю себя за плечи. Не понимаю, что со мной происходит. Но в пьяную голову лезут всякие глупости.

Например, нагло устроиться на кровати мужчины. Рядом. Я хотела его щетину потрогать, мне интересно. А эта медсестра всё испортила.

Пусть уходит.

Вон.

Но язык не двигается, понимаю, что буду выглядеть глупо. Эмир и так поглядывает на меня странно. Довольно улыбается, у меня сердце удар пропускает от этого.

Мужчина что-то отвечает медсестре, кивает и выполняет указания, но от меня не отворачивается. Я себя обнаженной перед ним чувствую, с открытыми реакциями.

Клянусь, если она ещё раз Эмира коснется…

Я спичку найду.

А дальше по накатанной.

Глубоко дышу, облокачиваюсь на стену. Но меня качает сильнее, глаза медленно слипаются. Поэтому направляюсь к кровати Сабурова, она тут одна. Нагло укладываюсь. Мужчина ведь хотел, чтобы я осталась?