Сердце так быстро в груди колотится, пальцами сдавливаю простынь. Пусть он отпустит меня, ну пожалуйста. Я уже всё поняла!

Жалость не помогает, зря сюда поехала. Эмир не ценит заботу и попытку помочь, ему нельзя на глаза показывать. Я больше не буду, правда.

— Ой!

Мужчина толкается в меня. Сквозь одежду, но я всё равно чувствую, насколько он каменный. Везде! Я снова начинаю возиться, но это больше не помогает. Кажется, заставляет мужчину только сильнее возбудиться.

Эмир сжимает мои бедра, удерживая на месте. Тыкает в меня своей штуковиной, а у меня голова кругом идёт. Мамочки, как же страшно.

Кочерга, точно она. Ещё и раскаленная. Иначе почему так жарко становится?

— Хватит! — прошу. — Я не хочу. Ну ты же не будешь против воли… Ты мог спокойно воспользоваться мной ночью. Но ты не стал. Пожалуйста, ну не надо. Ты же хороший человек.

— Хороший? — мужчина тормозит, его смех холодом отдает. Рушит всю мою надежду на лучшее. — Ты либо наивная, либо… Пиздец какая наивная. А не трахнул потому, что никакого кайфа нет возиться с безвольным телом.

— Мне плохо! Меня сейчас стошнит. Ой, очень плохо, — продолжаю жалобно, надеясь, что это сработает. Показательно прижимаю ладошку ко рту, а после замираю. Повисает тяжелая тишина.

Вот сейчас мужчина отстранится, да? Потеряет всякий интерес ко мне, ведь в том, что мне плохо, нет ничего возбуждающего. Только почему-то давление между ног не исчезает.

— Ещё попробуешь мне напиздеть, — предупреждает Буйный злым голосом, — и я сделаю так, что тебе реально будет очень плохо. Поняла, куколка?

— Мне реально плохо. Голова болит, очень. Я могу сознание потерять. Тебе совсем меня не жалко? Я тебе лекарства привезла, а ты…

— Спасительница, бляха. А может ты это, с синдромом каким?

— Я не даун!

— Я и не об этом. Знаешь, есть такая хрень. Когда сначала травят, а потом спасают. Хотят героями себя почувствовать. Ты из таких?

— Нет!

Меня рывком переворачивают на спину, Эмир нависает. Упирается ладонью в подушку, чуть придавливая мои волосы. Но я молчу, боясь разозлить мужчину ещё сильнее.

Невольно залипаю на том, какие у него крупные руки. Вены едва заметны на загорелой коже, зато мышцы выступают так, что их очень хочется потрогать. Крупные канаты мускул протянуты, всё тело обвивают.

Интересно, а он прямо очень сильный? Мог бы поднять меня своими ручищами?

— Нравлюсь? — Эмир замечает моё внимание, нагло ухмыляется. — Можешь потрогать, куколка. Только сразу ниже пояса.

— Я не хочу вас трогать. Тебя, — исправляюсь, опуская взгляд ниже. И как я раньше не прочувствовала, что на мужчине нет футболки?

Теперь залипаю на четко прорисованных кубиках.

Так! Куда-то я не туда всё время смотрю.

Ну почему такие тела всегда достаются всяким мужланам? Нет, чтобы хороший мальчик с приличным характером. Так нет! Красавец, а мудак.

А ведь Эмир тоже смотрит. Правда, на мою грудь. Моя футболка задралась почти до шеи. Мужчина прикасается к моему животу пальцами, загрубевшая кожа заставляет меня покрыться мурашками. Ладонь ползёт выше, лишая возможности дышать.

Буйный снова пытается добраться до моей груди, взглядом подает сигналы — не спорить. Начну упорствовать и мне не поздоровиться.

Но я не могу контролировать своё тело. Меня начинает колотить от одной мысли, что я с Буйным пересплю. В колонии! На больничной койке.

Поэтому я машу руками, пытаясь объяснить, что со мной так нельзя. Мне кажется, ужас на моем лице должен убедить мужчину. И это работает!

Дышать становится легче, а Эмир быстро отстраняется.

— Сука!

Рычит, подскакивая на ноги. Зажимает пальцами нос, бросает в меня молнии. Я растерянно прижимаю к себе ноги, не понимая, что вдруг произошло?

От меня же неплохо пахнет? Я была в душе, духами любимыми побрызгалась. Почему тогда мужчина так себя ведёт? А потом замечаю, как его пальцы окрашиваются в красный.

Ой...

Божечки...

Это ведь не я?

Я не разбила ему нос, правда? Но судя по тому, как Буйный смотрит — именно это я и сделала.