– Здравствуй, Зла-та.
– Он моё имя растягивает. Демонстративно смакует. Прямо показывает, что в голове по-другому называет. Даже так подначивает.

Я сдержанно киваю. Не обращаю внимания на внезапное желание одёрнуть блузку и поправить причёску. Это всё девятнадцатилетняя девчонка внутри меня. По привычке хочет выглядеть хорошо для этого амбала. А я хочу, чтобы я выглядела для него как угодно, лишь бы на расстоянии нескольких километров. – Это… Эмир… Ты… - У меня дар речи пропадает. Я осматриваюсь, не веря собственным глазам.

Сын радостно вскрикивает, приоткрывает рот от удивления. Даже маска Катюши даёт трещину на секунду. Её глаза вспыхивают озорными огоньками, а на губах мечтательная улыбка.

Я всё представляла. Какой-то понтовый ресторан, не подходящий для детей. Банальная прогулка в парке. Была готова, что это склад с оружием. Но это… Я хлопаю ресницами. Не до конца осознаю, что Эмир привёз нас в парк аттракционов. В большом амбаре собранные различные аттракционы. Детские паровозики, батуты, даже "свободное падение" есть. Я слышала, что в нашем городе открывают парк аттракционов. Но не знала, что он уже готов. И здесь пусто. Никаких посетителей. Только несколько людей из персонала, которые отвечают за работу горок.

– Ты арендовал его? – Мои глаза расширяются. – Только для нас?!

– Не хотел толпы, - ровно отвечает Эмир, словно ничего такого. – Решил, что наедине получше будет. Разговор пойдёт. Поэтому сегодня тут только мы.

– Всего на день взял? – Цокает Катюша, накручивает косичку на палец. – Слабенько. Вот купил бы насовсем… Пошли, Мир, поищем кого-то более щедрого.

Я опускаю сына на пол, и сестра тут же его уводит. Явно сдерживается, чтобы ничего Миру не шепнуть.

Катюша словно чувствует моё внимание. Оборачивается и натянуто улыбается. Даёт понять, что ничего плохого не скажет. Нашего уговора она придерживается.

– Блядь, - выдыхает Эмир. – Когда она такой задирой стала?

– Где-то между твоими похоронами и воскрешением, - пожимаю я плечами. – А чего ты ожидал, Сабуров? Что она на шею бросится?

– Адекватного разговора ждал. Перетёрли бы про кому, она бы поняла.

– Она уже знает. Я рассказала ей всё. И знаешь что? Не поняла.

– Походу надо было не две таблетки успокоительного брать, а целую упаковку. Хотя с вашей семейкой… Хер поможет.

Я лишь пожимаю плечами. Я сделаю всё, что могу, чтобы Мир не боялся понапрасну Эмира. И составил своё мнение. Но Катюшу одёргивать лишний раз я не буду. Она сама решит, как ей себя вести. Никакие мои слова не переубедят. Да и нечего мне сказать, чтобы успокоить её сердце.

– Как думаешь… – я задумчиво смотрю вслед детям. – Если Кате тоже сказать, что ты не "пвохой", она поверит?

Эмир фыркает, явно недовольный разговором, который я завела.

— Катя меня и раньше не жаловала, — произносит он, взглянув в ту сторону, куда ушла сестра с Миром. — И теперь после моего "воскрешения" не думаю, что она вдруг изменит своё мнение.

Я закусываю губу, не зная, как лучше ответить. Ведь я знаю, что на самом деле Катя обожала его раньше. Но то, что она пережила, когда мы думали, что он мёртв, оставило свою отметину. Катюша повзрослела. Она считает своим долгом меня оберегать. Как может. И на Эмира она реагирует слишком остро. Потому что она всё ещё ребёнок, хоть и повзрослевший. И она видела, как мне было тяжело. Она всё это прекрасно помнит.

— Она была маленькой девочкой, — тихо говорю я. — И ты был её героем. Она переживала за тебя больше, чем ты можешь себе представить. А потом... Ты исчез, Катя помнит всё. И вряд ли она простит тебе настолько легко. С Миром будет проще, он не помнит тот период нашей жизни. Так что хоть с одним из нас у тебя есть шанс, Эмир.
– Я произношу это таким тоном, чтобы он понял, что со мной вообще не вариант что-то налаживать. Пускай на детей тратит силы и фантазию.

Эмир напрягается, его челюсть сжимается так сильно, что я почти слышу, как скрипят зубы. Он явно пытается сдержаться, чтобы не сказать что-то резкое. Но в его глазах вспыхивает гнев, смешанный с горечью. Я же раздвигаю губы в улыбке. Я не стану использовать детей как оружие. Но я не говорила, что буду с ним милой.

— Думаешь, я не знаю, что она пережила? — Его голос становится холодным, почти язвительным. — Как думаешь, мне самому было легко смотреть, как вы продолжаете жить, считая меня мёртвым?

Я вздыхаю, чувствуя, как между нами снова натягивается тонкая нить напряжения. Я понимаю, что он тоже прошёл через ад, но и Катю не виню за её реакцию. Это тяжёлая ситуация для всех нас.

— Мы имеем то, что имеем. Давай не будем возвращаться к тому, что и кто мог. Иначе ничего хорошего из этого не выйдет.
– Он снова во мне ярость вызывает. Не мог он. Да конечно, раньше пёр как танк и плевать на всё. А здесь вдруг...

— Просто не ожидал, что она настолько обозлится, — продолжает Эмир, его тон смягчается, но всё равно остаётся колким. — Я пока не понимаю, как себя с ней вести...
– Он замолкает, покачав головой, и я вижу, как в его глазах на мгновение мелькает сожаление. Но только на мгновение, потом он снова надевает на себя привычную маску безразличия.

Это он сейчас хочет, чтобы я ему задачу облегчила? Нет, милый, сам, всё сам.

— Я просто хотел... — начинает он снова, но будто не находит нужных слов. — Хотел сделать что-то хорошее для вас. Компенсировать... хоть как-то.