Буйный лишь головой качает и улыбаться продолжает. Мир же, увидев дом, забывает про сон и мгновенно оживляется. Стоит Катюше его отстегнуть, как сын слазит с сиденья и, едва спустившись на землю, начинает осматривать всё вокруг, глаза горят от восторга.

— Ма-а-а, сотри какой больфой! — Кричит он, переполненный эмоциями.

Катюша выходит медленнее, осматривая дом с привычным недоверием, но на этот раз её фырканье не звучит так резко. Она уже не так демонстративно отвергает происходящее, хотя и не подаёт виду, что что-то её впечатляет.

— Пойдёмте внутрь, — тихо произносит Эмир, и как бы невзначай свои руки мне на талию опускает. Подталкивает вперёд.

— Если ты планируешь ими ещё пользоваться, то советую их от меня убрать.
– Шиплю в ответ.

Буйный сжимает меня пальцами сильнее, а через несколько секунд отпускает. Вот так-то.

Эмир открывает дверь, и мы заходим в просторный, тёплый дом. Внутри всё выглядит уютно, даже колкостями разбрасываться не хочется. Он старался.

Мир тут же срывается с места и бежит куда-то вперёд, сверкая своими глазёнками от нетерпения. Из-за угла раздаётся его радостный крик:

— Ма-а-а-м! Смотви, эта комната моя?! Плавда моя?!

Мы с Катей идём следом, и когда входим, перед нами открывается картина: в комнате стоит кровать в виде огромной машинки, по углам расставлены игрушки, а стены украшены в стиле его любимых мультиков.

У меня рот распахивается от увиденной картины. Как он узнал?!

— Мама-а-а-м, тут всё как в мультиках! Посмотви! — Радостно визжит сын, подскакивая ко мне и обнимая за ногу. — Это всё мне?!

— Тебе нравится?
– Эмир присаживается на корточки рядом с Миром. Улыбается. А я улавливаю в его тоне нотки беспокойства.

Мир сильнее меня за ногу обнимает, прячется. А после потихоньку выглядывать начинает. Голову задирает, на меня смотрит, как будто спрашивает можно ли Эмиру правду говорить. Вот была бы я сучкой... Воспользовалась ситуацией. А так... Я киваю.

— Нлавится!
– Мир громко заявляет.

Вижу, как глаза Эмира моментально вспыхивают. Он тоже на меня взгляд бросает. Я же улыбаюсь уголками губ. Видишь, я не такая, как ты. Не использую любой повод, чтобы манипулировать!

— Там ещё в шкафчике машинки есть, хочешь покажу?

Мир несколько секунд колеблется, а после кивает. Отпускает мою ногу. Важно так за Эмиром идёт. А у меня внутри всё сжимается. Они поладили. Мир его больше не боится.

— Он не пропадёт из нашей жизни, да? — Катюша мне на ухо шепчет. Только если раньше в её тоне сарказм был, то сейчас... Она иначе спрашивает. Эмир сегодня смог её доверие снова завоевать.

– Кать, на минуту.
– Эмир словно чувствует перемены в сестре. Считывает их. И пытается воспользоваться этим.

Катюша на него с подозрением смотрит. Гордо, как для одиннадцатилетки, вздёргивает подбородок, губы кривит. Прощает уже, но не готова говорить. И сдаваться тоже не готова. Я говорила, что мы родственницы?

– Не хочу, - взглядом по комнате бегает. – Мне тут нравится.

– А свою комнату увидеть не хочешь? – Эмир нахально усмехается. – Или будешь у малого кровать отжимать.

– Мою? Ты…

– Конечно, тут и для тебя комната есть. Не понравится – поменяем. Твои вкусы угадать сложнее.

– Не понравится.
– Катюша заявляет без раздумий. Всё пытается воевать с Сабуровым. На меня поглядывает в поисках поддержки. Прости, малышка, у меня тоже в голове мозги девятнадцатилетней, когда я с ним общаюсь. Тоже до последнего сопротивляюсь. Но я хотя бы стараюсь отстаивать свои границы. Я за это держусь. Потому что как раньше я не хочу. – Сама найду.

Эмир кивает, и Катюша вылетает из комнаты. Сбегает, вроде не заинтересованная. Но я же видела, как её глазки загорелись. Ей приятно, что Эмир не забыл о ней.

Сынок с воодушевлением всё рассматривает. Хватает каждую игрушку, к себе прижимает. Тянет мне рассмотреть. Я усаживаюсь на тёплый пол с подогревом, притягиваю к себе Мира. Пытаюсь успокоить. Он уже зевает, глаза трёт, но борется со сном. Потому что много разных эмоций. Ещё и на Эмира постоянно поглядывает. "Большой дядя" его на расстоянии интересовал. Вблизи пугает немного, но сын привыкает.

– Уйдёшь? – Прошу я мягко, чтобы не ругаться при ребёнке. – Эмир, мне нужно уложить сына. Он не успокоится.

– Ладно. Сумки принесу.
– Мужчина соглашается со скрипом. Явно не хочет этого, но не спорит. Уступает. И я это ценю. Потому что есть одна вещь, в которой я не готова никак уступать. И это касается детей. Я готова отстаивать их до последнего. Плевать мне на желания Эмира, если сын зевает.

С трудом у меня получается уложить Мира в кроватку. Он крутится всё время, не может успокоиться. Ему всё интересно. Особенно когда свет выключается – на потолке загораются маленькие люминесцентные звёздочки. Мир залипает на них, мне приходится срочно вспоминать про разные созвездия. Мы теснимся на маленькой кроватке, сын указывает на звёздочки.