Мы все сели за свои места.

– Ну, что, семья, – отец взял в руки бокал с шампанским и встал со своего места. – Наконец мы собрались все вместе. Год для нашей семьи выдался не простым. Но, главное сейчас мы все вместе живы и здоровы, слава богу. Давайте выпьем за нас. Чтобы этот год обошелся без бед, а мы виделись чаще и продолжали заботиться друг о друге также, как и прежде.

– Ура! – добавила мама.

Во всех бокалах, кроме моего, было налито шампанское. Я, как всегда, довольствовался соком. Мне не были близки слова отца и они ничего не вызывали внутри меня, но не чокаться с ними было бы некрасиво.

– Алексей, а ты почему не пьешь? – спросила Татьяна Святославовна.

– Он у нас спортсмен, бабушка, ему нельзя, – ухмыльнулся Иван.

Я крепче сжал в руке вилку, борясь с желанием вмазать своему братцу. Но я уже не был уверен в том, что мне удастся сдержаться. Даже из уважения к маме.

– Вот как? Неужто хоккей опять?

Вот так просто ужин закончился не успев начаться. Папа стукнул ладонью по столу.

– Этой темы мы сегодня не касаемся.

– А что в ней такого, - начала было Татьяна Святославовна, но отец ее перебил.

– Я сказал – не касаемся.

Бабушка Татьяна раздраженно выдохнула, но перечить отцу не стала. Я перевел взгляд на отца и тот мне еле заметно кивнул. Я ответил таким же кивком, как бы говоря спасибо.

– Положить тебе салатика? – спросила меня Маруся.

– Конечно, – я протянул малышке тарелку.

Маруся взяла ее в свою маленькую ручку, но я не отпустил тарелку полностью, придерживая за края. Другой рукой она принялась накладывать оливье.

– Спасибо, – я потянул тарелку на себя, когда было достаточно. – Ты такая хозяюшка.

Щеки Маруси покраснели от смущения и она села обратно на свое место.

Дальнейший ужин проходил спокойно. Папа рассказывал о своей работе и делился дальнейшими планами. Мама ругала его и напоминала о том, что он обещал меньше работать и больше заботиться о своем здоровье. Маруся, наш маленький солнечный лучик, болтала о своей художественной школе и подружках, вызывая на наших лицах улыбку своей детской эмоциональностью. У каждого члена моей семьи была история, которой он делился. Но не у меня. Я молча набивал желудок вкусной домашней едой, изредка что-то комментируя. Еще полчаса и можно уходить.

– Какой ты молодец, – Татьяна Святославовна погладила Ивана по голове. – Помогаешь отцу с делами.

На последней фразе она метнула в меня один из своих недовольных взглядов.

– Перестань, ба, – Иван-дурак аккуратно убрал ее морщинистую ладонь со своей головы. – Я делаю то, что должен. Это мое наследие, в конце концов.

– Ито верно, – бабушка Татьяна посмотрела на меня. – Тебе бы поучиться у брата.

Ну вот, а я надеялся, что в сегодняшнем меню не будет пассивной агрессии на десерт. Ошибся.

– Спасибо за совет, но я его не просил.

Ноздри Татьяны Святославовны раздулись от полыхающего гнева, а широко открытые глаза метали в меня молнии.

– Все такой же несносный мальчишка, каким всегда и был.

– Бабушка, не говори так! – Маруся спрыгнула со своего стула и, подойдя ко мне, обвила мою ногу, обнимая. – Леша хороший!

Я не готов был к тому, что моя одиннадцатилетняя сестра встанет на мою защиту. И что это так меня растрогает.

– Не лезь в чужой разговор, – отчитала ее бабушка.

– А ты не обзывайся – это не красиво!

– Марш в свою комнату, - указав пальцем на дверь, разозлилась бабушка Татьяна.

– Мама, не указывай моим детям, что делать, – вступилась за Марусю мама.

– Ты вот не указывала и посмотри, что из этого вышло.

Я посмотрел на Ивана, который, взяв в руки бокал, с легкой усмешкой наблюдал за всем происходящим. Злость, от которой, как мне казалось, я избавился, начала зудеть под кожей, требуя выхода.

– Малыш, бери Мишку и идите в его комнату, посмотрите мультик.

– Нет, – в унисон с Марусей ответил Мишка. – Мы уйдем, а тебя будут обижать, – добавила сестра.

– Обещаю, я себя в обиду не дам.

Маруся посмотрела на меня, а, затем на папу, неуверенная, что ей делать.

– Мишка, присмотри за ней, – попросил я младшего брата.

– Я никуда не хочу уходить.

– Пожалуйста, я тебя прошу. Не хочу, чтобы вы были свидетелями этого разговора.

Мишка и Маруся смотрели на меня и я видел с каким рвением они готовы были меня защищать. И это так сильно меня растрогало и в тоже время придало уверенности. Я не один.