– Пойдем, - заиграла медленная песня и Марина, вскочив со стула, потащила меня на танцпол.

Она прижалась ко мне всем своим телом, обвивая руками шею. Мои руки легли ей на талию. Мы медленно качались из стороны в сторону.

– Вот бы всю жизнь так, рядом с тобой, - сказала Марина и оставила легкий поцелуй на моей шее. – А ты о чем думаешь?

Я пожал плечами.

– Последняя шайба в ворота СКА в сегодняшнем матче красиво залетела.

– Опять ты про свой дурацкий хоккей, - Марина закатила глаза. – Хорошо, что ты сейчас занимаешься делами отца. Тебе полезно сменить сферу деятельности.

Нет, это было не так. Мне не нравилось то, что приходиться заниматься делами отца. Я терпеть не мог то, что из-за этого пришлось взять отпуск за свой счет в Ледовом Дворце. И я в ярости от того, что моих парней сейчас тренирует второй тренер, а не я.

Ничего из этого я Марине не сказал. Я пытался ей сказать о том, что мне это все не нравится, но она меня не слышала. Она наконец была счастлива, что в моей жизни появилось что-то кроме хоккея.

– Леш, возможно, это не подходящий момент, но, как ты думаешь, может нам пора съехаться?

Она подняла голову и ее голубые глаза сверлили во мне дыру.

– Это, действительно, не подходящий момент, - согласился я. – У меня нет ответа на этот вопрос.

– Но, что плохого в том, если мы будем жить вместе? Мы ведь влюблены и это закономерно.

Наверное, она права. Это было закономерно. Это было правильно. Но это еще и то, чего я не хочу.

– Ты права – это логично.

– Так значит, ты согласен? – в ее глазах искрилась надежда.

Наверное, мне нужно было с ней согласиться. Хорошие парни в лепешку расшибаются ради своих девушек, слушают их, потакают любым идеям. Я знал это, потому что один из моих близких друзей таким был. Андрюха никогда не отказывал Саше, соглашаясь с ней если не во всем, то в большинстве случаев точно. Не потому, что он был подкаблучником, двухметрового огромного хоккеиста сложно назвать подкаблучником, а потому что он ее любил. Мы часто над ним прикалывались, но каждый из нас знал, что для своей женщины готовы делать не меньше.

Вот она простая истина. То, что отвечает на все вопросы. Она не та, кто мне нужен.

– Нет, извини, я этого не хочу.

Вот. Я это сказал. Конечно, я самый большой козел на земле. Марина не заслуживает к себе такого отношения. И я должен быть с ней совсем честным. Рассказать о том, что последние пару месяцев я думаю о том, что хочу расстаться. Но, как последний трус, не делаю, что правильно.

Марина опустила глаза и слабо кивнула.

– Я все понимаю, у тебя сейчас тяжелый период. Зря я вообще спросила.

Мне нужно было ей что-то сказать. Я должен вести себя честно с ней. Но я промолчал. Ни слова не сказал. Как и она. Ее голова была опущена, а когда закончилась песня, она оставила на моей щеке поцелуй и ушла к своим подругам.

Я понимал, что она расстроена. Нужно было поговорить. Но я этого не сделал. Я сбежал. Просто вышел из бара, сел в свою машину и нажал педаль газа. Была уже почти полночь, на дороге почти не было машин и город, не считая тусовочных улиц, спал.

Я любил водить автомобиль. Мне нравилось, что я контролирую машину, дорогу и себя. Когда, с болезнью отца, вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, единственным, что меня заземляло – была моя машина. Раньше с этим отлично справлялась моя работа.

Хоккей с детства был моей страстью, моей мечтой. Как раньше, так и сейчас, каждый выход на лед – адреналин по венам. Я растворяюсь в скорости, когда показываю упражнения парням и выполняю их сам. Холод, исходящий ото льда вышибает из головы все ненужное, оставляя лишь чувство свободы, силы, могущественности. Я чувствую себя целостным. И, как бы это банально не прозвучало, собой.

Хоть я и ушел из команды, когда мне было 16, потому что был нужен своей семье. Но я никогда не уходил из хоккея. Я поступил в наш университет, на спортивный факультет и отучился на тренера. До сих пор я играю в любительской команде, но об этом никто не знает. Даже близкие друзья. Они бы поддержали. Но я хотел оставить что-то для себя. Чтобы это было только моим.

Хватает того, что всем известно о том, что старший сын Владимира Лисовского работает обычным хоккейным тренером в нашем Ледовом дворце. Какой был дома скандал, когда мать узнала об этом. Еще один пункт в копилку, чем я ее разочаровал. Не первый и не последний.

Я завернул налево, в сторону городской библиотеки. В такое время там никого не будет. Можно посидеть в тишине. Припарковавшись, я достал сотовый и отправил Марине смс, что уехал, на случай, если она будет меня искать. Нужно было сказать ей лично.

Бросив телефон на соседнее кресло, я откинулся на своем и закрыл глаза. Я терял контроль над собственной жизнью и не знал, с чего начать, чтобы все стало на свои места.

Я открыл глаза и первое, что увидел, посмотрев через лобовое стекло, была Плакса, закрывающая дверь библиотеки. Она согнулась над замком и пыталась вытащить оттуда, я так полагаю, ключ. С того места, где я находился, было не очень хорошо видно. Ее каштановые волосы, рассыпавшиеся по спине и плечам, путались от ветра. Казалось, был всего лишь конец Октября, но, погода, в последнюю неделю была скверная.