— Этот может, — вступил в беседу папа. — Военные маги тем и отличаются от нас, что в битве способны раскрыть потенциал и справиться с силами, во много раз превосходящими их собственные.

— А ещё я думаю, что эта Гёльди колдовала не в полную силу, — ухмыльнулась матушка. — Судя по тому, что я слышала, замок должен был осесть этажа на два, а так — тю… окно, всего-то…

— Что-то мне не нравится, — признался Корнель, потянувшись к столику и налив себе и брату ещё настойки. — В таком составе вас самих защищать придётся, не то что книгу. Ты видел писаря?

— Ещё нет, даже не знаю, кто он. Ну, у нас есть ответственные ребята, — перечислял Милош, — Арман с Берингаром точно будут заняты книгой, если Арман не будет занят сестрой. Я могу охранять всё это дело или как раз общаться с людьми.

— Пока Адель будет сносить дома? — скептически спросил брат. За незнакомую ведьму вступилась пани Росицкая:

— То, что вы видели — мощь, но не предел. Я знала ведьм, чей дар похож на тот, что приписывают нынешней Гёльди: одно подчинение стихии чего стоит — вам не стоит бояться трудностей в пути. Хотя бы дорогу не размоет от дождя, разве не прекрасно?

— А если на вас нападут? — папа беспокоился всё о том же. — Так нападут, что кто-нибудь будет ранен? Во имя древнего духа, мне так жаль, что не взяли пани Краус! О её целебных зельях мечтаю даже я!

— Зельями можно запастись впрок, — предложил Милош. — А Лаура что-то говорила про защитные амулеты.

— Ты амулетом будешь повязку накладывать? — проворчал Корнель, но в итоге согласился. Потом он выпил ещё стакан и ушёл спать, пожелав всем спокойной ночи и сделав очередную неловкую попытку потрепать брата по плечу.

Отец ушёл вскоре вслед за ним: он не рассчитывал скоро заснуть, так как переживал за Милоша, но завтра ему надо было рано вставать и отправляться на встречу с австрийскими колдунами. Милош остался наедине с матерью, не считая дремлющих котов. Вдвоём они в тишине попивали настойку, не глядя друг на друга и обдумывая всякие разные детали.

— Как ты себе это представляешь? — полюбопытствовал Милош. — Сам процесс. Нам сказали, что придётся соображать на ходу, но всё-таки любопытно…

— Найти чародеев, объяснить им ситуацию, задать вопросы, получить ответы, — пожала плечами пани Эльжбета. — В таком раскладе вам не нужен никто, кроме одного писаря, одного мага и какой-никакой охраны. Впрочем…

— Впрочем?

— Раз за тобой уже началась охота, начнётся и за всеми. Кто-то не тот узнал о книге, и ему это не понравилось. Знаешь, хорошо, что Лаура умеет хотя бы амулеты: их не так-то трудно уничтожить, в дороге придётся плести снова и снова.

— Я всё думаю, как мы будем заставлять говорить тех, кто не захочет ничем делиться. Как-то грубо, ты не находишь? Мне, конечно, нравится в целом идея книги, но её объяснишь не каждому — я сам сегодня видел, как уходили недовольные, которые сочли это бредом или пустой затеей. Кто-то и вовсе в пророчество не поверил, представляешь?

— Не верить в пророчества — полная дурость, — знающим тоном заявила матушка. — Что до остального… Милош, ты же кого угодно уболтаешь. Если нет, прибегнете к хитрости, недаром с вами оборотень.

— Обманывать нехорошо, — с деланным осуждением сказал Милош. Мама только отмахнулась:

— Нехорошо, но не настолько! Ерунда… уж ради магии…

В этом была вся матушка — ради магии она могла сотворить что угодно. Ради магии и ради семьи. Почувствовав с ней родство более, чем когда-либо, Милош окончательно успокоился и умудрился заснуть прямо в кресле, под пледом из нескольких сонно мурчащих котов.

«Различие между чудесами, совершаемыми добрыми и злыми [людьми или духами], заключается в полезности знамений. Добрые творят полезные чудесные знамения, как исцеление болезни и тому подобное. Знамения же, творимые ведьмами, относятся к вредительским и пустым поступкам, как летание по воздуху или наведение паралича».

Молот ведьм.

«Мы вполне готовы согласиться с этой цитатой за исключением конца. Ведьмы способны — и очень часто — на добрые поступки. Если их, разумеется, не злить».

Книга чародеяний, теоретические главы.

***

Нужно отметить, как причудливо в отношения между колдунами вплетался геополитический раздрай тех времён. В мире людском ситуация менялась со скоростью ветра, а сами люди бесконечно дробились на группировки большие и малые, и от этого зависело, как к кому следует относиться. Когда в фаворе роялисты — надлежит быть роялистом, когда на хорошем счету либеральные настроения вроде парламента или ещё какой новинки — стало быть, престижнее поддерживать их; само собой, противоречия были так остры, что люди часто терялись, на чьей стороне им лучше быть. Как подсказывает сердце? А как подсказывает большинство? Здравый смысл? Кто определяет престиж и меру наказания? А может, наплевать на них на всех и жить, как живётся? Что-то подобное чувствовали и маги, которым приходилось примыкать к партиям, фракциям и так далее. Нехотя они делали свой выбор, который, в общем-то, решительно ни на что не влиял: для колдовской семьи уже много веков на первом месте стояло собственное выживание, а кто там будет у власти — это хоть трава не расти, хоть потоп, хоть извержение вулкана… последний пункт чаще всего определялся ведьмой-матерью.