Стараясь успокоиться, наверху в комнате лег на постель поверх одеяла, пусть в одежде и сапогах, поёрзал, устраиваясь поудобнее. Надо, чтобы ничто не отвлекало, это не медитация, умные такой хренью не страдают, но предельное сосредоточение необходимо. А проблемой попечительства займемся, когда решу вот эту неотложную.

Меч вытащил и положил на грудь, сталь холодит тело даже сквозь рубашку. Медленно опустил ладонь на лезвие, сосредоточился и велел трети нанитов передвинуться в кончик указательного пальца, а оттуда внедриться в металл.

Перестраивать меч, себе дороже, если бы даже удалось, пришлось бы затратить не знаю сколько времени, но по расчетам зеттафлопника если только заточить одну кромку, то смогу управиться за несколько часов. Вообще-то любой меч — это тяжёлый лом, которым рыцари хренячат друг друга по стальным доспехам. Затачивать бессмысленно, с первого же удара любой меч либо выщербится, либо затупится до безобразия, потому его в отличие от сабли всегда можно хватать рукой и за лезвие.

Но у монстров нет стальных доспехов, только прочная шкура, иногда слишком прочная, и очень тугое мясо. А мечи, которые недорогие, тоже дорогие. А есть и очень дорогие, что тоже либо быстро тупятся, либо ломаются.

Вообще-то по инструкции выпускать наниты из тела не рекомендуется даже на короткое время, в этом случае гарантия теряется, но мои дружбаны в том мире как только не использовали, прокатывало. Надеюсь, прокатит и у меня.

Начало клонить в сон, но низзя, наниты работают в автоматическом режиме только в теле, заточены держать его в форме, ремонтировать, бдить, тащить и не пущать, а в вязком металле могут вообще застыть и перестать работать.

К тому же стальное лезвие нужно постоянно держать в руке, нанитам в металле передвигаться очень трудно, им лучше сразу попадать на место, которое нужно поправить.

За окнами сперва посерело, затем восток окрасился слабым розовым цветом, это утреннее солнце сумело отыскать разрыв между тучами.

Мой первый дрон в отсутствие прямых указаний мониторит город, сейчас прислал сообщение, что в моей команде женщин, упоминают моё имя, тут же снизился, прислал картинку.

С тех пор, как для подзарядки дронов научились использовать солнечную энергию, а потом и остальные виды излучения, надобность в этой надоедливой процедуре отпала, дрон может летать уже не годами, а столетиями и вообще вечно, к тому же последние модели умеют ремонтировать себя, аппаратура там несложная.

Для Петербурга это яркое солнечное утро, начало учебного дня, автомобили Глорианы, Сюзанны, Иоланты и Анны прибыли на стоянку у Академии.

Шофёры с величавой подобострастностью распахнули задние дверцы, мои суфражистки не выпорхнули, как молодые девушки, а выходят медленно и степенно, отягощённые титулами и ответственностью принадлежности к высоким фамилиям

И, слегка нарушая степенность, обнялись, расцеловались, будто несколько часов назад не рубили плечом к плечу в Щели Дьявола травоядных, но всё равно ужасных монстров.

У курсисток, как упрямо называют курсантов женского пола, нет строгого регламента на форму, потому смотрятся как яркие цветы в серой казарме.

Дрон снизился ещё, оставаясь в стелс-режиме, я услышал, как Дроссельмейер произнесла раздраженно:

— Я его ненавижу!

Глориана выпустила её из объятий, кивнула.

— Понимаю. Меня он тоже раздражает именно этим.

Иоланта с некоторым сомнением посмотрела на Сюзанну, затем на Глориану.

— А за что вы его так? Он славный, пусть из очень бедного рода. И всего лишь баронет. Ненавидеть баронета… как-то для нас мелковато.

— Иоланта, — напомнила Глориана. — ты же видишь, мы ему купили самый дешевый меч и доспехи, чтобы показать его место в нашей иерархии, а он даже внимания не обратил, принес эти чудесные элексиры и не подумал взять плату! А почему?

Они дружной группкой единомышленниц пошли к воротам, те заперты, но через распахнутую калитку входят под бдительным взглядами охраны курсанты из числа счастливчиков, у которых есть разрешение не ночевать в общежитии.

Иоланта спросила на ходу наивно:

— Почему?

Глориана сказала зло:

— Да потому что он, как бы и что не говорил, чувствует своё мужское свинское превосходство! Это с мужчин бы взял большие деньги, но мы для него всё равно слабые женщины, которым нужно снисходительно и свысока дарить цветы, духи, бриллианты!

Анна слушала очень внимательно, наконец робко пискнула:

— Но раз мы эти чудесные эликсиры взяли и уже использовали… то всё равно заплатим? Чтобы не быть в долгу у низкородного баронета?

Глориана величественно кивнула, я видел как придушила в себе недовольство. Баронет не заслуживает гневной реакции, это для равных, а баронет слишком где-то далеко внизу на самой низкой ступени титулованного дворянства.