Когда доктор Угарте начинал обход, это слышал весь этаж. Он громко здоровался, шутил с каждым больным, играл с детьми… Элена искренне верила, что пациенты здесь выздоравливают в основном благодаря доброте врача.

— Все замечательно, госпожа инспектор…

— Неужели вы меня выпишете, доктор?

— Как, тебе у нас не нравится?

— Прекрасное место, только вот еда кошмарная.

— Ну уж с этим мы как-нибудь справимся. Держи.

Доктор Угарте сунул руку в карман халата и достал шоколадку.

— Только медсестре не говори, что это я тебе дал. Они как раз разыскивают контрабандиста, проносящего шоколадки в больницу.

— Спасибо, доктор…

— Два дня еще потерпи. А потом поедешь домой, и мы наконец-то избавимся от тебя. Такой ужасной пациентки у нас никогда не было! Испугала нас своим ножевым. А здесь и без тебя забот хватает. Но я же не жалуюсь. И ты потерпи. Завтра приду еще тебя проведать.

Доктор Угарте пошел дальше, находя приветливые слова для каждого, излучая потоки тепла. Элена была бы рада как-нибудь встретиться с ним вне больничных стен.

Она включила телевизор, боясь наткнуться на новости о ферме ужасов в Санта-Леонор. Чтобы не рисковать, выбрала спортивный канал — программу, где показывали турнир по бильярду.

— Любишь бильярд? Я в молодости отлично играл, — сказал Рентеро вместо приветствия.

— Бильярд прекрасен. Как только выйду из больницы, стану учиться играть.

— Тебе как раз на пользу пойдет, в рамках реабилитации. У тебя еще и рука сломана… Не оставаться же калекой.

— Не груби, Рентеро. Это называется «человек с ограниченной подвижностью», а не «калека».

— Не люблю я все эти новые штучки...

— Твоя племянница приходила сегодня утром, с Ордуньо. Цветы подарили, как будто я родила. А я конфет хочу!

— Завтра пришлю тебе коробку.

Рентеро решил перейти к делу и сел рядом с Эленой.

— Надо поговорить. Я получил результаты вскрытия Антона и Хулио.

— Ну и?

— Антон погиб от наезда машины, это мы уже знаем. Ничего необычного. Но вот Хулио…

— Что-то не так?

— При столкновении его выбросило через лобовое стекло. Тело застряло на капоте машины, в горло врезался осколок.

— И что здесь странного? Это же автомобильная авария. Иногда пассажирам везет, иногда не очень.

— Этот вонзившийся в горло осколок выглядит подозрительно. Как будто его специально вдавливали внутрь, чтобы причинить Хулио как можно больше страданий. — Рентеро посмотрел Элене в глаза.

Намек был прозрачным.

— А что судмедэксперт говорит?

— Что при такой траектории осколок едва ли мог перерезать сонную артерию.

Несколько секунд оба молчали.

— Ты подозреваешь Сарате?

— Трудно не насторожиться, когда осколок вдруг перерезает артерию убийце двадцати трех женщин, в том числе девушки полицейского, который в момент аварии вел машину.

— И тем не менее. Всякое бывает.

— Сарате еще предстоит объяснить, где он взял разрешение на транспортировку Антона в суд. Вероятно, его ждет отстранение от работы на пару месяцев. Но смерть Хулио — уже другой вопрос. Полагаю, нам стоит инициировать расследование. Но решать будет руководитель отдела криминалистической аналитики. Если ты сочтешь, что это лишнее…

— Ты шантажируешь меня, чтобы я продолжила работать в ОКА?

— Ты идеальный кандидат. Сможешь вернуть все под контроль. Включая Сарате. Завтра пришлю тебе конфет. Да, и обещай, что позвонишь матери. Она переживает за тебя, хоть по ней и не видно.

Рентеро встал, поцеловал ее в щеку и ушел. Он понимал: Элене нужно побыть одной, чтобы подумать.

Вскоре пришел Сарате. Он навещал Элену каждый вечер.

— Врач к тебе сегодня заходил?

— Да, сказал, что послезавтра меня выпишет.

— Отлично. А про реабилитацию что-нибудь говорил?

— Нет, завтра его спрошу. Ты как?

— Занимался делами Малютки, то есть Михаэлы Николеску. Ее отец утром приехал в Мадрид. Психологи готовят встречу.

— Он заберет ее к себе?

— Они не хотят, чтобы девочка прерывала терапию. Не знаю. Решать будет судья.

Некоторое время оба молчали, потом Сарате прокомментировал происходящее на телеэкране, а Элена пошутила, что больницам за трансляцию такой ерунды наверняка приплачивают. За окном стемнело, и Анхель лег рядом с ней.