— Однажды я остался у нее ночевать. — Сарате тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. — Не помню, который был час… около двух ночи. Я проснулся, а ее не было в кровати. Я выглянул из спальни и увидел, что она сидит в гостиной. Она плакала, но я к ней не подошел. Накануне мы поссорились. Она хотела серьезных отношений, а я постоянно уходил от ответа. И тогда решил, что, если выйду к ней, мы опять поругаемся. Она скажет, что я ей вру. И будет по-своему права. Я же никогда не говорил ей, что чувствую на самом деле. Не признавался, что все еще влюблен в тебя.

Элена пересела ближе к Сарате. Вытерла слезы, которые текли по его щекам. Поцеловала. Ощутила исходящий от него жар. Ей хотелось остановить время и замереть так навсегда.

— А если она не из-за этого плакала? — спросил Сарате, когда они оторвались друг от друга. — Если ей приснился кошмар? После того, что она совершила… Вдруг, если бы я вышел из спальни, обнял ее, а не думал только о себе, она бы мне все рассказала? И все сложилось бы по-другому. Она бы осталась жива.

— Это еще долго будет тянуться, Анхель. Будешь вспоминать каждую мелочь, каждое принятое решение… но это не поможет. Легче тебе не станет, и Ческу ты не вернешь.

— Нет, легче мне не станет… — Сарате растягивал слова в какой-то странной задумчивости. О чем он думал?

— А может, уедешь со мной? Подальше от Мадрида.

— Я должен остаться здесь. — Он встал, уверенный в своем решении. — Наверное, мы упустили свой шанс, Элена. Я не признался в своих чувствах вовремя.

— Я тоже, но почему бы нам не дать себе еще один шанс?

— Помнишь, что я сказал тебе на ферме? У нас каждый раз как будто вырывают кусок души. Кажется, я потерял ее всю… У меня не получится… Прости.

Элена обняла его. Ей был знаком этот страх — полюбить снова. Разве работа не превращала их в эгоистов, зацикленных на собственных травмах?

Анхель вышел из квартиры не обернувшись. У Элены зазвонил телефон. Приехало такси.

Семнадцать тридцать.

Увидятся ли они еще?

Рейес всегда хорошо училась, она давно поняла, что хочет работать в полиции, слушала курсы по философии и криминологии. В ОКА попала благодаря собственным заслугам, хотя все думали, что Рентеро составил ей протекцию.

И все для того, чтобы оказаться здесь. В кабинке туалета, где она уже час сидела, обхватив голову руками. Сможет ли она работать в полиции? Не слишком ли опрометчивым было решение поступить в ОКА? События последних дней сломили Рейес, и теперь она мечтала сбежать с Баркильо, не попадаясь никому на глаза.

Видимо, она ошиблась. Не выйдет из нее полицейского…

От самокопания ее отвлек стук в дверь.

— Ты там навсегда поселилась?

Ордуньо.

— Пойдем выпьем.

Было восемнадцать десять, когда бармен поставил перед ними две кружки пива и тарелку с кусочками колбасы и сыра на шпажках.

— Ческа спалила бы отделение, будь она сегодня на работе, — грустно улыбнулся Ордуньо. — Выходки Антона и Хулио привели бы ее в ярость.

— Думаю, она бы мне понравилась.

— А я думаю, что она бы тебя на дух не переносила.

— Спасибо.

— С ней было непросто. Мою подругу Марину она тоже терпеть не могла. Говорила, я придурок, что навещаю ее в тюрьме. — Ордуньо сделал глоток пива и повозил кружкой по барной стойке. — Но если бы я ее о чем-то попросил, уверен, Ческа в лепешку расшиблась бы, чтобы помочь. И тебе тоже. Хоть ты и новенькая, но она жизнь бы за тебя отдала.

По телевизору шло ток-шоу, в котором обсуждали последние сплетни о знаменитостях. Слушать пустую болтовню ведущего и участников было невыносимо. Ордуньо оставил деньги на стойке, и они вышли на улицу.

— Я буду по ней тосковать, — признался он со слезами на глазах.

Продолжать поиски Хулио Рентеро поручил другому подразделению. Им оставалось только разойтись по домам и ждать сообщения, что обнаружен труп девочки.

— Хотел бы я, чтобы твои первые рабочие дни прошли иначе. Но такова жизнь, иногда мы проигрываем. Хотя бывает, что и выигрываем. И такое случается гораздо чаще, честное слово. Ты отличный сотрудник.

Рейес застенчиво улыбнулась. Машины на светофоре сигналили пешеходу, который переходил дорогу на красный свет. Повинуясь внезапному порыву, она обняла Ордуньо и шепнула ему на ухо «спасибо». Осознала, насколько это неуместно, хотела отстраниться, но Ордуньо ее не отпустил. Она знала, что целовать его — плохая идея, но не удержалась. Ни шуточек, ни вопросов, целовался он с мужчиной или женщиной, за этим не последовало.

— Возвращаемся в контору?

Время — восемнадцать сорок две.