– Я возлагала на вас большие надежды. Вас повышали благодаря мне. Я рисковала ради вас, Рой. Вам ведь известно об этом, не так ли?

Ну, положим, дело обстояло не совсем так, однако, чтобы выяснять подробности, момент определенно был неподходящий.

– Разумеется, известно, и я очень вам благодарен.

Она ткнула пальцем в газеты:

– И таким образом вы выражаете свою признательность? Устраиваете подобные сюрпризы?

– Бросьте, Элисон, я ведь, можно сказать, на блюдечке преподнес суду Хуссейна.

– И после этого сделали подарок его защитнику: теперь он нашел лазейку, через которую сможет обойти закон!

– Да ничего подобного! – Грейс не собирался так просто сдаваться. – К тому времени все экспертизы с туфлей уже провели, а ее изъятие и возвращение были должным образом оформлены. У защиты не получится выдвинуть против меня обвинение в самовольном изъятии вещественного доказательства. Они могут попытаться поставить под сомнение мои методы, но на общем ходе процесса это существенно не отразится.

Воспер подняла руку и принялась изучать маникюр на ногтях. Рой заметил на кончиках ее пальцев типографскую краску. Внезапно ему показалось, что резкий запах духов усилился, как будто эта женщина была способным выделять яд животным.

– Вы – старший офицер полиции, который вел дело Суреша Хуссейна. Если удастся вас дискредитировать, это может весьма значительно повлиять на решение суда. Какого черта вас понесло к медиуму?

– У нас процесс по убийству, а тела нет. Мы знаем, что Хуссейн прикончил Рэймонда Коэна, верно?

Начальница кивнула. Собранные Грейсом доказательства были внушительными и весьма убедительными.

– Но отсутствие трупа – это всегда слабое звено. – Рой пожал плечами. – В прошлом мы уже обращались к медиумам. Время от времени к их помощи прибегает полиция по всей стране. Помните дело Лесли Уиттл?

Эта история получила широкий резонанс. В 1975 году злоумышленники похитили семнадцатилетнюю девушку, богатую наследницу, и ее поиски не приносили результата. Поскольку не было совсем никаких зацепок, полиция в конце концов призвала на помощь ясновидящего, практиковавшего лозоходство. Он привел их к канализационному люку, где и обнаружили труп несчастной связанной жертвы.

– Рой, дело Лесли Уиттл – отнюдь не апофеоз полицейской работы.

– После него были и другие, – возразил он.

Какое-то время начальница молча разглядывала Грейса. Затем на щеках у нее появились ямочки, словно бы она несколько смягчилась. Тем не менее голос ее оставался холодным и суровым:

– Да успешные расследования с привлечением ясновидящих можно по пальцам одной руки пересчитать.

– Неправда, Элисон, и вы сами знаете это.

– Что я знаю, Рой, так это то, что вы – умный человек. Знаю, что вы изучали сверхъестественное и искренне верите в подобные вещи. Я видела специальные книги у вас в кабинете, и я уважаю людей, способных мыслить нестандартно. Но у нас есть определенный долг перед обществом. То, что происходит у нас за закрытыми дверями, – одно дело. А наш имидж в глазах широкой общественности – совершенно другое.

– Общественность тоже верит в подобные вещи, Элисон. В одна тысяча девятьсот двадцать пятом году ученым задали вопрос: верят ли они в Бога? Положительный ответ дали сорок три процента. В девяносто восьмом году опрос повторили, и знаете, каковы результаты? Снова получили сорок три процента. Единственное изменение заключалось в том, что стало меньше верующих биологов, но зато выросло количество математиков и физиков. А не далее как в прошлом году проводился другой социологический опрос, на предмет наличия у респондентов какого-либо сверхъестественного опыта. И представьте, оказалось, что таковой имели девяносто процентов! – Грейс подался вперед и повторил: – Девяносто процентов!

– Рой, простой народ хочет верить, что правоохранительные органы тратят деньги налогоплательщиков на раскрытие преступлений и поимку злодеев при помощи привычных полицейских методов и процедур. Люди полагают, что мы обшариваем все вдоль и поперек в поисках отпечатков пальцев и образцов ДНК, и что для их исследования у нас имеются лаборатории с навороченным оборудованием и целой кучей экспертов, и что мы прочесываем поля и леса, осушаем болота, сбиваем ноги в поисках свидетелей и тщательно их допрашиваем. Обывателям вовсе не хочется думать, будто мы общаемся с гадалкой из будки в конце Дворцового причала, вглядываемся в магический кристалл или крутим блюдечко на спиритическом сеансе! Им вряд ли понравится, что мы тратим время на вызов духов. Ибо полицейские, которые, подобно Гамлету, разговаривают на крепостной стене с призраками своих отцов, не заслуживают доверия. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Понимаю, да. Но я не согласен с вами. Наша работа заключается в раскрытии преступлений. И для этого мы обязаны использовать все доступные средства.

Воспер покачала головой:

– Все преступления нам все равно никогда не раскрыть, выше головы не прыгнешь. Однако наш долг – внушать уверенность широкой общественности. Чтобы люди ощущали себя в безопасности как дома, так и на улице.

– Это все полнейшая чушь, вам ли не знать! – вспылил Грейс. – Вам прекрасно известно, что статистику преступности можно подтасовывать как душе угодно! – Он пожалел об этих словах, как только они слетели у него с языка.