– У меня как раз обед. А в суде сегодня перерыв – Дрисколл занимается ходатайствами защиты.

Одним из крупных минусов судебного процесса является то, что он отнимает кучу времени. Грейс, как старший офицер полиции, обязан либо присутствовать на всех заседаниях, либо постоянно находиться на связи. Рассмотрение дела Суреша Хуссейна обещало затянуться месяца на три, что Роя совсем не радовало.

– У меня такое ощущение, что это не стандартное дело о пропавшем без вести, и мне хотелось бы с тобой посоветоваться. Ты не мог бы сегодня со мной пересечься? – поинтересовался Брэнсон.

Любому другому Грейс ответил бы отказом, однако Гленн по пустякам дергать не будет, да и, черт побери, сейчас Рой и сам был только рад под благовидным предлогом улизнуть из кабинета, даже в такую мерзкую погоду.

– Конечно, какой разговор.

– Класс. – Брэнсон помялся, а затем продолжил: – Слушай, давай встретимся на квартире этого парня, – думаю, тебе не помешает увидеть ее своими глазами. Я раздобуду ключ и буду ждать тебя там. – Он назвал адрес.

Грейс сверился с часами, затем с расписанием в ежедневнике.

– Как насчет половины шестого? Потом можно выпить чего-нибудь.

– А что так поздно? Туда добираться гораздо меньше трех часов… Ах да, человеку твоего возраста уже нужно привыкать действовать неспешно. Ну, до встречи.

Рой поморщился. Ему были не по душе напоминания о приближающемся сорокалетии. Не нравилась даже сама мысль о достижении этого рубежа – в таком возрасте уже пора подводить предварительные итоги. Где-то он вычитал, что после сорока жизнь идет по накатанной колее. Почему-то возраст в тридцать восемь лет воспринимался вполне нормально. Но вот тридцать девять определенно означало, что ты вплотную приблизился к сороковнику. А ведь совсем еще недавно он сам считал сорокалетних стариками. Вот же черт, как время летит!

Грейс снова уставился на список файлов на экране. Порой он чувствовал, что эти люди ему гораздо ближе, чем живые. Два десятка жертв, свершение правосудия над убийцами которых зависело от него. Два десятка призраков, едва ли не постоянно преследовавших Роя в мыслях, а порой и во снах.

Грейс мог воспользоваться служебной машиной, однако сейчас решил поехать на собственном седане «Альфа-Ромео-147». Ему нравился этот автомобиль. Нравились его жесткие сиденья, плавный ход, практически спартанская функциональность, скабрезный звук выхлопа, ощущение четкости, яркие и щегольские циферблатные индикаторы на приборной панели. Машина словно бы источала дух надежности, всецело отвечающий характеру Роя.

По лобовому стеклу, со стуком смахивая бесконечные капли, сновали туда-сюда крепкие и массивные дворники, шуршали шины по мокрому асфальту, в колонках звучала неистовая песня Элвиса Костелло. Объездная дорога взлетела на гребень и затем устремилась вниз в долину. Сквозь пелену дождя вырисовывались раскинувшиеся впереди здания прибрежного курортного комплекса в Брайтон-энд-Хове, а за единственной высоченной трубой, сохранившейся от старой Шорхемской электростанции, поблескивала серая полоса, едва не сливающаяся с пасмурным небом, – Ла-Манш.

Рой вырос в этом районе, среди здешних улиц, среди здешних преступников. Иногда отец чуть ли не скороговоркой перечислял ему их имена – толкающих наркоту или содержащих публичные дома семейств, нечистых на руку антикваров, торгующих крадеными драгоценностями и мебелью, и барыг рангом пониже, не брезгующих телевизорами и CD-проигрывателями.

Некогда это была деревня контрабандистов. Затем Георг IV построил здесь дворец, всего лишь в нескольких сотнях ярдов от дома своей любовницы. Почему-то Брайтону так и не удалось избавиться ни от своего криминального прошлого, ни от репутации места, подходящего для тайных свиданий по выходным. С другой стороны, подумал Грейс, эти извечные ярлыки наделяют городскую агломерацию Брайтон-энд-Хов преимуществом перед прочими провинциальными курортами Англии. Он щелкнул поворотником и свернул с объездной дороги.

«Грассмер-Корт» представлял собой многоэтажный дом из красного кирпича. Он был построен примерно лет тридцать тому назад и располагался в престижном и фешенебельном районе Хова. Фасадом здание выходило на шоссе, а задней стороной – на теннисные корты. Основной контингент жильцов составляли успешно делавшие карьеру холостяки в возрасте от двадцати до тридцати лет и обеспеченные пожилые люди. Риелторы в рекламных проспектах наверняка позиционировали «Грассмер-Корт» как «дом твоей мечты».

Закутанный в пуховик Гленн Брэнсон – высокий и чернокожий, с головой лысой, как метеорит, – поджидал Роя на крыльце, разговаривая по мобильнику. В данный момент он больше смахивал на наркодилера, нежели на полицейского. Грейс улыбнулся: внушительная мускулистая фигура коллеги, результат многолетних упорных занятий в тренажерном зале, неизменно вызывала у него в памяти шуточку телеведущего Клайва Джеймса об Арнольде Шварценеггере: дескать, он выглядит как презерватив, набитый грецкими орехами.

– Здорово, старый мудрец! – поприветствовал его Брэнсон.

– Хорош уже прикалываться, я всего лишь на семь лет старше тебя! Однажды тебе стукнет столько же, и тогда ты уже не будешь так веселиться, – ухмыльнулся Рой.

Они ударили друг друга ладонями, и Гленн с озабоченным видом заметил:

– Хреново выглядишь, это я на полном серьезе говорю.

– Не всякая слава одинаково полезна.

– Слава? Ах да, от моего внимания не ускользнуло, что этим утром газетенки отвели тебе пару квадратных дюймов…