Но вот мы поравнялись с небольшой конюшней, стоявшей справа у дороги. До самих врат оставалась еще сотня шагов. Стражники уже напряглись. По крайней мере выглядели они адекватно. Броня, оружие… только на шлемах с забралом виднелся след женских губ. Это не настоящий поцелуй, рисунок.

Я быстро перевел взгляд, услышав громкое ржание. Да, конюшня, оно понятно, только это ржание… Такое дикое, агрессивное — и вместе с тем грустное. Затем я услышал щелчок кнута.

— Какого… — сбавил я шаг.

— Коста? — также остановилась Асити.

— Я, — сам не знаю зачем, — хочу посмотреть.

— Парсия, ждите тут, мы быстро, — без лишних слов поддержала меня учитель.

— Пха! — вскинул руки Торн.

Обхожу строение. Одним движением перепрыгиваю маленький забор, Вердо следом.

— Вставай, увалень! — Еще щелчок. Ржание в ответ. Я ускорил шаг. — Сучара! — ругался басистый голос. — Подъем! — Замах.

— Эй! — стукнул я тростью. — Что вы делаете?

Картина следующая.

Черный жеребец, подогнув ноги, лежал на траве. Прямо в центре левады. Нечесаная грива свисала на одну сторону. Странно такое говорить, морда у него была суровая, глаза пылали злобой. Животинка исхудала, были видны ребра, но даже так черный не выглядел умирающим. От него веяло силой, даже жутью, ведь половина его тела была прокаженная. Жеребец повел головой на мой голос, мы встретились взглядом. Алый глаз, оголенные мускулы. Рот не мог закрыться полностью, обнажая зубы.

«Уродец», — скажут многие.

«Красавец», — скажу я.

Щелчок!

Лошадь вновь дернулась: удар кнута прилетел по шее. Багровые отметины… Черт, их уже больше десятка.

— Остановитесь! — крикнул я.

— А? — Широкоплечий мужик, густые усы. Вокруг глаза… фингал? Нет, это краска. — А вы кт?.. Хм. — Оранжевые глаза. — Игроки? — сплюнул он. — Рыжие.

— Рыжие? — дернула бровью Асити.

— Вам чего? Коль лошадь купить, так мой сын внутри дома, — разминал мужик руку.

— Нет, — подошел я ближе. — Вы зачем так с… — И скосил взгляд на коня.

— Этот-то! — Еще один плевок. — Дряхлый Бальтазар. Не-не, этот сучий потрох не продается. Его вообще никуда уже не пристроить. — Конюх натянул кнут. — Ублюдок решил показать характер! Ты, тварь, еще послужишь! — Удар.

Бальтазар сдавленно закряхтел. Будто теперь не хотел подавать голос. Не хотел демонстрировать свою слабость.

— Стоп, — спокойно произнес я.

— Сейчас-сейчас, — не слушал мужичок. Я двинулся к нему. — Ты, сучара, подчинишься! — Замах!

Сдавливаю руку истязателя. Сжимаю сильнее.

— Я сказал… стоп, — открываю глаз. — Еще один удар, и этот кнут окажется у тебя в глотке.

Асити, наклонив голову, полуобнажила рапиру, что теперь висела у нее на поясе.

— Кх, — разжал пальцы мужчина, то ли от страха, то ли от моей хватки. — П-понял. — Я отпустил его. Увалень потер запястье. — Ч-что вам вообще нужно?

— От тебя ничего, — ткнул в него тростью. — В чем конкретно проблема с Бальтазаром? — И именно в этот момент понял. Да. Я люблю животных. Может, даже чуточку больше, чем людей. Ну… Кроме Асити, само собой.

— Как уже сказано, — потерял спесь коневод, — эта скотина не слушается, его бросил один из пришлых. Тьфу, на мою голову! — развел мужик руками. — Даже в стойло тварь не идет! Что мне еще с ним делать?

— Стегануть бы тебя хлыстом… коневод, — уже не сдерживаюсь в эмоциях.

— Это, можно устроить, — улыбнулась Асити.

Мужичок побледнел.

Немного постояв на месте. Медленно иду к лошади. Мне навстречу раздалось агрессивное фырканье. Много книг было прочитано, оттого я так радовался, впервые погладив объект своих мечтаний. Каждая лошадка — это личность. Но базовые правила были усвоены.

— Привет, Бальтазар. — Спокойная, монотонная речь. — Я не опасен. — Размеренные движения. — Видишь? — Положил трость на землю. — Тебя больше никто не обидит. — Продемонстрировать открытость.

Бальтазар пристально смотрел, и уже вижу, что он хочет сделать.

— Мэри, не вмешивайся, — прошептал я. Специально протянул прокаженную руку.

Укус! М-м-м! Как же больно! Но стараюсь не двигаться.

— Коста?

— Все хорошо, — выдавил я улыбку. — Все хорошо. — Теперь животинке. — Видишь? Мы с тобой похожи. — Укрепление тела помогает. Хе! Я стал прочнее. — Нас с тобой бросили, друг, — кивнул я. — Мне знакомо это чувство.