Шрифт:
Олег хотел, чтобы Оля была с ним счастлива. Воспитывал Артема, как родного сына, баловал ее: дарил подарки, возил в отпуск в самые интересные места. А сейчас он хочет, чтобы у них был общий ребенок. Очень хочет…
– Не переживай за маму. Сейчас все исправим, – ободряюще подмигивает пасынку Олег.
Артем тянет руку к цветам, тут же отдергивает.
– Ай, колючие! Как ты их донес?
Олег улыбается.
– Когда любишь, не больно. А я люблю твою маму.
Мальчик вдруг становится серьезным.
– Дядя Олег, а мой родной папа ее любил?
Улыбка сходит с лица Макарова.
– Я не знаю… – в ступоре пытается подобрать слова он. – Скорее всего, любил. А почему ты спрашиваешь, малыш?
– Любопытно стало. У Матвея ведь есть ты. А у меня…
– У тебя тоже есть я! – подмигивает ему Макаров. – Поверь, малыш, для меня ты значишь ничуть не меньше, чем Матвей.
Мальчик вздыхает.
– Я тоже люблю тебя, дядя Олег. Иди уже к маме, успокой ее. Она очень расстроена. Наверное, в ресторане случилось что-то плохое.
– Не волнуйся, все уже позади. А маму я сейчас успокою.
Мальчик поднимает большой палец вверх и кивает.
Макаров тихо идет к двери спальни.
Оля уже в постели. Лежит, накрывшись пледом почти с головой.
– Оль, ты не спишь? – тихо шепчет Олег.
Она не отвечает. Он бросает всю охапку роз на плед, которым она отгородилась от него. Крупные бутоны на острых ножках рассыпаются по постели.
– Олег! – Она высовывает голову. Смотрит сначала возмущенно, а потом изумленно. – Это что?.. Розы? Где ты их взял в такой поздний час, да еще так много?
Макаров тихо смеется, садится на край постели и нежно касается крепкой ладонью ее щеки.
– Прости меня, Оля.
Она осторожно выбирается из-под пледа, садится в постели.
– Это ты меня прости, Олег… Не хотела я тебя позорить, честное слово… – всхлипывает.
– Оль, ну хватит уже! Я не подумал, брякнул сгоряча! – Он тянется к ней, прижимает к себе. Олег ненавидит, когда женщины плачут, а когда плачет Оля, вообще мир рушится. – Я люблю тебя, Оленька. Больше жизни люблю! Давай помиримся, а? Пожалуйста?
Она кивает, растирает по щекам слезы.
– Давай…
Оля рассматривает разбросанные по постели розовые розы, осторожно касается бутонов рукой и улыбается сквозь слезы нежной улыбкой.
– Надо вазу, да?
– Обязательно. Сейчас найдем вазу.
– Нет, сначала поцелуй меня.
Олег несколько мгновений смотрит ей в глаза, медленно притягивает ее к себе, осторожно, морщась от боли, касается губами ее губ. Соленый от слез поцелуй, горячий и страстный, означает примирение.
– Сейчас принесу вазу, – поглаживая подушечкой большого пальца ее по щеке, обещает он. – А ты пока собери розы в букет.
Глава 12
Большая хрустальная ваза находится в стенке в гостиной на первом этаже. Олег набирает в вазу воду. Тяжелая, зараза!
Он несет ее из ванной комнаты, придерживая обеими руками.
Оля стоит на лестнице босиком, в длинном пеньюаре из кремового атласа. В руках – охапка розовых роз.
Олег поднимает голову, замирает. Красивая она, и нежная! Темные волосы рассыпались по плечам тяжелой волной, голубые глаза смотрят на него с любовью. Едва заметная улыбка трогает чуть припухшие губы
– Знаешь, я их, наверное, поставлю в нашей спальне. Неси вазу наверх, – командует она. Пеньюар соскальзывает, обнажая правое плечо, и Оля неловко зажимает его букетом.
Олег чувствует, как в нем поднимается желание обладать ею – прямо сейчас, не теряя ни минуты. Не спуская с нее глаз, он уверенно поднимается по ступеням.
Она ловит его пронзительный взгляд и испытующе смотрит на него.
– Что?..
– Хочу тебя жутко… – обжигает шепотом ее шею и подталкивает наверх.
Вот и спальня. Оля осторожно ставит колючие розы в вазу на окно.
– Какие они красивые! – восхищенно произносит она. Олег согласно кивает. С розами спальня и вправду становится другой – наполненной нежностью и страстью. Он жадно притягивает Олю к себе спиной, а руки уже скользят под атласной тканью пеньюара.
Оля поворачивается к нему лицом, обхватывает его за шею руками, тянется к его губам. Он набрасывается на нее жадным поцелуем. Целует снова и снова, страстно, жарко, царапая губы щетиной и позабыв о боли от прикосновений.