Макаров, будто почувствовав неладное, резко перехватывает мой взгляд, и ему уже не до матча. Он спешит в прихожую.

– Оля, даже не думай! Она у Светы из сумки выпала, я просто ее поднял, чтобы не затоптали, вот и сунул в карман пиджака! – Он вырывает у меня фотографию, а я смотрю на него немигающим взглядом.

– Это же… не твоя дочь? – вырывается хриплое. Даже сама не знаю, почему так срабатывает мой мозг на эту тему.

Макаров замирает.

– Моя?.. Да ну, Оль, ты что?! – слегка удивленно усмехается он, проводя по взъерошенным волосам ладонью, и, напряженно сглотнув, оправдывается:

– Громова, когда в машину садилась, обронила фото. Она уехала, а я фотографию поднял. Хотел отдать, да она уже сорвалась с парковки и умчалась вдаль. Не понравилось ей, что я люблю свою жену! Строила обиженную леди, оттого что ей не рады… Все насмехалась, что я стал примерным семьянином, язвила… У меня от встречи с ней осталось такое гадкое послевкусие!

Я не шевелюсь. В любимых глазах мужа отчаяние. Меня трясет.

– Оль, я не думаю, что… ну… пять лет прошло, брось! Она бы сказала, если бы наша связь имела такое веское последствие…

Мне нехорошо. Я прикрываю рот рукой, в глазах плещутся слезы. У нас ведь общих детей нет. А если у нее ребенок от него?!

– А с чего бы ей тогда фотографию тебе под ноги бросать, Олег?

Макаров шокирован, сбит с толку. Он хватает меня за плечи, больно сжимает.

– Оля, я не хочу даже знать, для чего эта женщина бросила мне под ноги фотографию! У нас с ней нет ничего общего!

– А если есть?! Если есть, Олег?! Вдруг она приехала, чтобы сообщить, что воспитывает твоего ребенка?!

– Господи, Оль, да вы с Маргаритой сериалов пересмотрели!

– Мы пересмотрели сериалов?! Да это ты в наш дом фотографию принес!

– Я случайно! Я просто забыл про нее!

Я качаю головой и, оттолкнув его, иду в ванную комнату, загружать вещи в стиральную машинку.

Олег напряженно шагает за мной следом.

– Оля, я себя идиотом чувствую, честное слово! Твои предположения меня с ума сведут! Я еще понял бы, если бы ты у меня на рубашке следы от женской помады обнаружила, но это… Это несерьезно, честное слово!

Я не отвечаю. Запихиваю вещи в стиралку, выбираю программу.

Макаров нервничает. В глубине души я понимаю, что он растерян, как и я. Скорее всего, ничего у него с этой королевой адвокатов не было и быть не может. Но мне ли не знать, как коварны женщины, особенно те, которыми пренебрегли? Понятно, что только такой простофиля, как Витя Прохоров, мог убедить Олега, что фотография упала ему под ноги случайно, а такой, как Макаров, мог в это поверить, потому что проще поверить, что это случайность, чем раскрыть глаза на неприглядную реальность.

Макаров не выдерживает моего молчания, резко разворачивает меня к себе лицом и уверенно смотрит мне в глаза.

– Оль, ты наш с тобой разговор вчера ночью помнишь? О доверии?

– Помню. Еще бы не помнить!

– Давай тогда договоримся: если для тебя это важно, я выясню, откуда у Светы ребенок. Но даже если вдруг так оказалось, что она пять лет молчала, это ничего не изменит, понимаешь? Света женщина свободная, она имеет право рожать, от кого захочет. Но и мы с тобой имеем право на свою личную жизнь. На нашего ребенка, Оля!

Я удрученно киваю. Взгляд скользит по таким любимым волевым чертам лица Олега, останавливается на его глазах.

– Я тебя ей не отдам. Ни за что не отдам, Олег! – шепчу сквозь слезы и сжимаю пальцами его крепкую руку. Впиваюсь ногтями с такой силой, что он вздрагивает. – Не отдам, запомни! Семью не дам разрушить! И если… если у нас с тобой будет ребенок, он должен воспитываться в полной семье!

– По-другому не будет, Оля!

Макаров тяжело вздыхает, рывком притягивает меня к себе и прижимает к своей мощной груди. Мы молчим. Напряженно молчим в унисон друг другу, отчаянно желая, чтобы мои догадки оказались фантазией, а фотография выпала из ее сумки ему под ноги просто так…

Мобильник в кармане его джинсов пробивается в нашу тишину резкой неприятной трелью.

Олег нащупывает его, достает и раздраженно смотрит на экран.

– Это Витя, – поясняет мне и нажимает на прием вызова.

– Олег, фабрику подожгли! – прорывается сбивчивый голос Прохорова. – Горит фабрика! Скорее собирайся, поехали! Говорят, хозяин остался внутри! Они там банкет закатили на широкую ногу, отмечали судебное решение… Гостей – тьма, и все в ловушке оказались! Я почти у твоего дома! Поторопись, мы на служебной машине!