— У-у-у-у-у! — потом вдруг тихо хохочу. — Твою мать, дожился — волком вою на весеннюю луну!

Резко затыкаюсь и по сторонам, как нашкодивший, оглядываюсь — вроде бы никто не видел это выступление. Тут типа никого. Фух! А то заметут туда, куда не надо! Ну что, погулял, «Смирняга»? Пора и честь знать! Засунув сигарету в зубы, а руки в карманы, подтянув плечи к ушам, пританцовывая подхожу к своему пикапу. Иссиня-черная блестящая громадина с тремястами необъезженными ржущими кобылками под капотом — высокая посадка, литые диски, автомат, полноприводная «походка», двойной турбонаддув, и плюс искрящийся отбойник на жуткой сетчатой морде — автомобильный суперзверь.

— Моя детка, — глажу кузов и обхожу машину спереди. — Соскучилась, малышка? Сейчас-сейчас.

— Куда ты, Якутах? Иди сюда, звезда. Якутах, Якутах…

Похоже, больше на стоянке не один — нас тут трое? Нет, четверо! По-моему, все же впятером? Те конченные уроды задирают странную и прокаженную танцовщицу, преграждают ей путь, пытаются выдернуть из рук сумку, стараются пощупать задницу — словно кобылу под случку подбирают, один хватает грязными руками волнистый локон и подносит его к своему влажному рту. Вот так и знал, блядь, что все этим и закончится!

— Мне нужно домой. Простите, пожалуйста. Я очень тороплюсь. Я спешу. Давайте в следующий раз. Я вас умоляю, — ноет, всхлипывает и с надеждой по сторонам осматривается. — Ну, пропустите же. Мне нужно, я не могу с вами гулять. Пожалуйста…

— Недолго, лапочка. Совсем чуть-чуть. Туда-сюда, выпьем винца, закусим, поболтаем, отдохнем, мы тебя потом проводим. Ну же, Якутах?

— Сколько можно тебя ждать? А? Натанцевалась? — машу руками и ору во всю свою большую глотку. — Я жду тебя тут три долбанных часа. Задрался, мать твою, и я на взводе. Терпению пришел конец! Подойди! Ты! Иди сюда, кому сказал…

ЗАРАЗА! Ласковое прозвище все же не рискую выдать вслух, чтобы не спалить нашу только-только организовавшуюся контору. Она замечает меня и ножками шурует быстро в нужном и очень правильном направлении. Я жду и не двигаюсь с места — сама подойдет, если не дурочка, конечно.

— Ну, сучка, иди-иди. Увидимся в скором времени, шлюха, — вот и все словесные поощрения, которых она удостоилась от компании дебилов в свой симпатичный, чего греха таить, упругий зад.

Как это мило, гребаные уроды! Подходит ближе, а я вот ни хера не понимаю. Она — славянка, что ли? Где ее чернющие глаза и коричневый загар?

— Спасибо, — шепчет очень бледными губами. — Вы мне очень помогли. Ребята прицепились, но я им ничего не обещала. Не подумайте. Я их вообще не знаю.

Если честно, мне на ее кому-то когда-то обещанные встречи пофиг — зачем передо мной сейчас так сладко лебезит? За фантомное спасение благодарит? У нее в глазах застыл весьма определенный ужас, а пальцы скрючились на тонких ручках небольшой коричневой женской сумки — мнут кожу и туда-сюда, хорейно, перебирают. Она переступает с ноги на ногу и ритмично прикрывает красивые и грустные глаза — похоже, танцевальные связки-тряски продолжаются под свой персональный ритм. Занятно! А глаза-то у нее не черные — они просто слишком темные, насыщенные бурой краской, кофейно-карие! Как у меня!

— Не за что. Могу подвезти домой, если, конечно, не возражаешь? — немного подаюсь вперед, стараюсь говорить ей в ухо, заодно играть на публику, мол, мы с ней пара, только в небольшой размолвке — я долго ждал ее с работы, распсиховался, а сейчас буду мерзавку строить и уму-разуму обучать.

— Спасибо большое. Если Вас не затруднит? Здесь недалеко, времени много не займет. Прошу Вас, — начинает, кажется, потихоньку умолять. — Прошу…

— Без проблем. Не проси — этого не надо! Я помогу, — и тут же зачем-то ей наш эпизод напоминаю. — Руками трогать не буду, не волнуйся, не психуй и не ори. Договорились?

Громко сглатывает, пытается слезу пустить и с забитым видом на отмороженных оглядывается.

— Да.

— Не смотри на них. Иди в машину. Кому сказал? — последнее выкрикиваю для никуда не исчезающих уродов.

Открываю дверь и, глядя на девчонку, понимаю, что надо подсадить — она не слишком высокая для женщины, а для меня и «моей детки» — самая настоящая щуплая малышка.

— Извини, — обхватываю ее за талию и практически закидываю упругое тело внутрь. — Это было бы очень долго, а эту разгоряченную публику не стоит провоцировать на твое внеплановое шоу. Ты там как?

Девчонка натянута, как струна, тугие мышцы в тонусе, сухожилия не гуляют — на теле лишних деталей, как говорится, нет. Комок нервов, клубок ужаса и страха. Хмыкаю, захлопываю дверь, за каким-то чертом машу рукой уродам и кричу, как на футбольном стадионе:

— Порядок, парни. Птичка в клетке, я накажу ее по всей строгости нашего мужского закона. Обиженной не будет! Опаздывать не хорошо, а я не на шутку распсиховался.

— Отдери суку посильнее. Пусть визжит, паскуда, — уроды мне желают.