Но… не на того напала.

Когда она снова появилась возле их компании, то он, расслабившись, просто наблюдал за тем как она расставляет на столе оставшийся заказ. А напоследок ставит перед ним небольшое ведёрко со льдом. Наклоняется, чтобы собрать со стола смятые им салфетки.

— Разговор есть, — тихо произносит Стас, когда Тина оказывается близко. Она замирает на несколько секунд, а он добавляет: — через пять минут. На служебном входе.

Слышит её неровный выдох и снова откидывается на мягкую спинку дивана и закидывает руки себе за голову. Чёрная рубашка натягивается, очерчивая мышцы на его плечах, и Кристина, заметив это, тут же отводит взгляд. Снова натягивает на губы фальшивую улыбку и, не получив дополнительных заказов, уходит.

Уходит и оставляет после себя знакомый запах. Имбирь и яблоко.

Стас против воли делает глубокий вдох, наполняя лёгкие приятным ароматом. На пару секунд он вытеснил все остальные запахи. И он инстинктивно закрывает глаза, позволяя картинкам из недавнего прошлого заполнить его голову. Светлая и бархатистая кожа под его пальцами. Мурашки. Её дрожавшие губы и мокрые ресницы, на которых блестели капли воды.

Пять минут.

Он прячет телефон в кармане брюк и встаёт из-за стола. Бросает на ходу друзьям, что скоро вернётся и, захватив своё пальто, неторопливо пересекает главный зал. Видит её. Тина замирает возле барной стойки. Кивает кому-то и что-то отвечает. А затем возвращает свой взгляд Холодному.

Он ухмыльнулся краешком губ.

Видишь меня?

Это хорошо.

Кивнув в сторону выхода, Холодный поднял воротник пальто и направился к выходу. В дверях столкнулся с Лёвой.

— Ты далеко? — тут же последовал вопрос. С намёком.

— Не очень, — ответил, обходя Лёву и делая вид, что не заметил очередной ухмылки друга.

Блядь… он и забыл, что на улице дождь.

Выругавшись, снова поднял воротник, пряча шею, и зашагал вдоль здания. Уже через минуту стоял напротив служебного выхода. Спрятавшись в тени навеса, он достал сигареты. Но, так и не закурив, убрал пачку обратно. Его взгляд замер на девушке.

Кристина сначала выглянула, приоткрывая дверь. А затем, увидев его, вышла из дверей, кутаясь в куртку и не сводя с него глаз.

Стас приветливо улыбнулся. Не похоже на него. Но он старался. Внутри всё неожиданно потеплело. И многозначительно подняв тёмные брови, кивком пригласил её подойти ближе.

Ответив ему недоверчивым взглядом, Кристина сделала шаг. Затем ещё один. Поёжилась от холодного дождя, тут же оросившего её лицо, и натянула на голову капюшон.

Сама не понимала, зачем пошла у него на поводу. Зачем выперлась сюда? Почему дрожит как осиновый лист, стоит ему лишь взглянуть на неё?

Ещё одно неправильное решение?

— У меня пять минут. — Твёрдо произнесла, оказавшись в метре от него.

У меня?

Стоило сказать, что У НЕГО. Но хорошая мысль всегда приходит запоздало.

— Избегаешь меня? — вопрос, который он не хотел задавать. Ведь ответ был очевиден.

— Ты это хотел узнать? — протолкнув по глотке душный и горький ком, она сложила руки под грудью, инстинктивно защищаясь от него.

— Ты говорила, что мои деньги до сих пор у тебя? — это снова не то, что он хотел обсудить. Он вообще не хотел что-то с ней обсуждать. Просто… побыть с ней наедине? Посмотреть ей в глаза и попытаться прочесть её мысли?

— Деньги? — она бы посмеялась… честное слово! Его до сих пор волнуют деньги? Кристина хотела, чтобы сейчас эти деньги были при ней. Тогда она швырнула их ему прямо в лицо. В надменную рожу! С такой силой, чтобы он забыл как дышать! Чтобы больше не смел зарекаться о них! И забыл к ней дорогу!

— Просто хотел уточнить, — Стас провёл рукой по влажным волосам, — можешь не отдавать, — прочёл на её лице изумление, и уточнил, — считай это компенсацией… за бассейн.

Что?

Что, прости?!..

Её пальцы сжались в кулаки. С такой силой, что короткие ногти впились в ладони, причиняя боль. Заставив себя смотреть ему в глаза, она всё же ответила:

— Компенсацией? — провела языком по губам, и он мгновенно проглотил это движение. Почувствовал голод.

— Ты что-то имеешь против?

Стоял напротив, возвышаясь над ней почти на голову. Этот взгляд… надменность. Эта раздражающая царская манера смотреть на людей свысока. Его взгляд лениво блуждал по её лицу…

— Пошёл… ты… — прошипела, раздувая свои маленькие ноздри.

Стас застыл. Смотрел на ярость в блестящих глазах и диву давался.

Откуда эта смелость? Ещё "вчера" она едва не ползала у него в ногах… умоляла. Заглядывала в глаза…

— Осмелела, — утвердительно произнёс, кивая самому себе. Уголки его губ скептически опустились, а затем он тихо рассмеялся. — Тина, — продолжая смеяться, он протянул к ней руку. А затем, резко дёрнув её за локоть, рванул на себя. Сорвал с пухлых губ шипение. Его смех прекратился. А на смену ему пришло раздражение. Оно затопило его. Словно жидкая кипящая лава. Оно жгло изнутри, причиняя почти невыносимую боль. Боль, перерастающую в ярость. От её неслыханной дерзости…