Шрифт:
Юрий не спешил никуда двигаться. Его взбесило, что Ксения избегает соприкасаться с ним. А под «трикошным» лежала, еще хохотала. С ним же вела себя так, точно он набросится на нее прямо в коридоре.
Может, правда зажать? Так, слегонца…
– Я иду на выставку, – не разгибаясь сказала она.
– Адрес все-таки сообщи.
Она выпрямилась и не без подозрения посмотрела на Хованского.
– Зачем? Юр, я не понимаю.
– Поговорить надо.
– О чем? – Она потянулась за пальто. Юрий интуитивно потянулся тоже, и их пальцы соприкоснулись. Ксения отдернула руку, точно обожглась. Он же выругался.
Какого…
Сжав челюсти, достал пальто и развернул его, вынуждая бывшую принять его заботу. Что-то не то происходило между ними.
Они расстались без скандалов и выяснений отношений. Как партнеры, чьи отношения зашли в тупик. А теперь что? Почему она от него шарахается, как от прокаженного?
Юрий не заметил, как его понесло вперед. Он выставил руку, упер ее в стену, преграждая Ксении путь. Девушка удивленно вскинула голову кверху. В ее глазах что-то промелькнуло. Такое… интересное.
– Юр…
– Скажи, я тебя обижал?
– Нет, ты чего. – Она уперлась в стену плотнее, снова отгораживаясь от него.
И почти не дышала. Лишь губы чуть приоткрыла. Манящие, слегка тронутые персиковой помадой. А между ними розовый язычок. Не менее манящий.
Она делала ему минет. Когда он просил… Сама почти никогда. Беременность у нее проходила сложно, часто был токсикоз. Ксения несколько раз лежала в больнице. Какой тут секс…
Роды тоже были непростыми. А дальше смерть отца. Внезапная и шокирующая.
– Я имел в виду в постели. Тебе было со мной настолько хреново?
Кровь прильнула к щекам Ксении. Его вопрос явно ее дезориентировал. Потому что она не нашла ничего лучше, как упереться рукой в грудь Хованского.
А это она зря…
Голодный он. И не по сексу. А именно по ней. По ее нежной красоте. Смущению. По запаху кожи. В пах ударило огнем, скрутило. Весело. Это называется пришел отец повидаться с ребенком, а сам думает, как трахнуть бывшую в коридоре.
Бесшумно…
Задрать платье, спустить колготки вместе с трусиками и…
– Не было, Юр. К чему эти разговоры?
– Ты не кончала.
– Ребенок маленький был…
– Ты не кончала, Ксюш, – повторил он.
– Зато с тобой кончает Лиза! – Ксения ударила его в плечо, чуть повысив голос. – Ты доволен, тебе хорошо. Что ты ко мне с этими вопросами привязался? Пусти! И уйди с дороги. Бесишь, Хованский.
ГЛАВА 6
– Тебе не нравится?
Марина аккуратно, так, чтобы не привлекать внимания, ткнула Ксению в бок.
– Я должна выписывать круги от восторга, ахать и охать? – подстебнула Ксения в ответ.
Подруга закатила глаза.
– Вот и окультуривай население.
– Я сразу сказала, что в современной живописи ни-ни. Что я больше по классике.
– Классика – это скучно.
– А вот это нечто с разинутым ртом – феерично?
– О-о-о-о… Это же…
Далее Марина начала сыпать словами, смысл которых Ксения улавливала с трудом. Она не сожалела, что вырвалась из дома. Более того, она намеренно планировала мероприятие на то время, когда Юра заберет Ваню.
В ней все еще играли отголоски развода.
Их развод с Юрой был вопрос времени. Развелись бы они три месяца назад или спустя, например, два года.
Не получалось у них.
Как ни пыталась Ксения принять супружескую жизнь, все шло не так.
Сначала та ночь в Питере. Волшебная, нереальная. Ксения, опьяненная счастьем, тем, как смотрел на нее Хованский, наутро спустилась в холл и замерла. Хорошо, дура, не кинулась к нему с приветственными поцелуями. А ведь могла… Потому что летала с утра. Потому что позволила чувствам вырваться наружу.
А натолкнулась на привычно собранного Юрия Михайловича. Одетый для самолета, он что-то просматривал в телефоне, хмуря брови и попивая морковный сок.
– Привет, – поздоровалась она, подходя ближе и стискивая до боли в костяшках ручку сумку.
– Доброе утро, Ксения. Готова?
Даже улыбки от него не последовало.
Вот тебе и ночь, полная страсти.
И любви. Да-да, любви. С ее стороны.
Влюбилась ли она в блестящего юриста Юрия Хованского с первого взгляда? Да. Тысячу раз да. Как в тех слащавых мелодрамах, которые она иногда до сих пор смотрит по вечерам.