Юноша мечтал с блаженной улыбкой и с закрытыми глазами, он ясно себе представлял, как он важно ходит по двору и раздает команды своим малышам, что утят трогать нельзя и кормить тоже, а курочек за хвосты дергать строго запрещено. Петр хотел быстрее обзавестись детками, чтобы мама всегда грустная, отвлеклась от своих мыслей и стала улыбаться, а отец свою порой слишком крепкую любовь к сыну переключил на внуков. Парень на людях стеснялся, когда отец мог подойти и крепко обнять или рукой растрепать волосы, как будто маленькому мальчишке. Евстигней почти не ругал сына, а если и выходило, то в основном говорил – « не шали, а то придется лозиной пройтись». Но это были лишь угрозы, ни разу за свою жизнь мальчишка не был бит родителями.

– Петр, рано еще в двадцать лет то жениться, да и Полинка еще ребенок совсем.

Пытался отец отговорить сына.

– Папа, а ты на матери женился, тебе только восемнадцать исполнилось, а маме пятнадцать было?

– Да, но тогда время другое было, мать за меня насильно отдавали, за долги, поэтому не ждали, пока она в женщину превратится! – разгорячился отец.

Петр открыл глаза и сел на кровать, ему стало очень обидно, что отец не хочет женить, хотя обещал.

– Отец не женишь – уходом женюсь.

Спокойно сказал и лег обратно.

У Евстигнея потемнело в глазах, до селе сын слушался во всем и всегда, а тут самым страшным грозит, ведь уходом это предать и уйти навсегда, в таких случаях родители редко прощали детей, это клеймо было на всю жизнь.

Отец хотел закричать, но мать упала ему в ноги и начала рыдать:

–Евстигней не бери грех на душу, не иди против его воли, ежели он уйдет, не жить нам с тобой, умрем от стыда и тоски!!!

– Ладно! Ладно! Не рыдай, да встань с колен, больные они у тебя, не трави душу мне! А ты неблагодарный! Не бил я тебя, а надо было!

–Отец, не люблю я ссор и криков, давай миром решим. Я уходить не буду, прости, что душу твою растревожил. Давай выстроим избенку и будем тут с Полей жить, я буду во всем тебе помогать, как и сейчас, ну нужна мне она, нужно понимаешь!

Парень искоса посмотрел на мать, ясно давая понять, что он не ребенок, а взрослый мужик и баба ему уже необходима.

Отец привыкший, что мальчишка никогда не проявляет интереса к девчонкам, сначала не сообразил к чему тот ведет речь, а потом уши его загорелись и он опустил глаза:

– Да, мать! Я совсем старый стал, забыл я себя в его годы. Забыл, как кровь бьет в голову, как я горяч становишься. Прошли те времена, хорошо Петр ровно через год будет у нас названная дочка, а у тебя жена, слово даю!

После того разговора Петр стал разбирать сарай, что стоял не далеко от дома. Там раньше держали гнедого коня Прошку, любимца парня, но коня увели ночью цыгане, найти его не смогли, а сарай так и стал одиноко стоять как напоминание о друге.

Парень весь день возился по хозяйству, помогал отцу возить сено, пасть коров, а когда вечером он был свободен, он принимался за сарай. Так чтобы разобрать сарай и очистить территорию от хлама, Петру понадобилось целых 2 месяца. Но он не унывал и торопился к зиме навозить бревен, песка и камней с карьера.

–Торопишься сильно, надорвешься!– говорил отец

Он не принимал участия в очистке двора, а просто наблюдал с каким рвением сын пытается все сделать сам.

–Я помогу тебе бревна привезти, да камней наколоть, поговорил я с дедом Федором, он нам крышу поможет вывести, а стены сосед Николай обещался помочь, за нашу рыжую телочку, а Федору козу отдадим..

–Отец, а что мы сами не сложим дом?– Возмущался сын, ему было жалко отдавать с таким трудом выращенных им животных.

–Нет Петруха, сложить дом должны умельцы, чтоб он века стоял, а мы с тобой построим, а через год крыша упадет или стена завалится, так что потом заново надо будет все делать! Не скупись, дело того стоит, они помогут потом и внутри дом обмазать глиной. Федор сказал, знает даже как печь сложить, а то дед Митька помер прошлой осенью, а печника у нас теперь в хуторе и нету.

– Ладно, тогда давай завтра в лес поедем за бревнами, уже октябрь заканчивается, надо успеть до морозов и камней навозить.

–Давай, только завтра надо рано утром ехать. На лесной гребле, говоря, пожар был, там дрова не годятся, надо теперь в старый лес ехать, а там все поросло новой порослью, промучаемся без толку. Махнув рукой, сказал отец.

– Так давай я Димку попрошу брата Полины, он парень крепкий, мы с ним вдвоем быстро поросль топорами вырубим!

– Иди – зови, да пусть и Вовка Сурков едет, ему бездельнику все равно делать нечего, вон днями на рыбалке сидит, а тут и на хлебушек подзаработает, у нас в этом году зерно знатное вышло. Погладив бороду и подмигивая, говорил Евстегней.

– Тогда я закончу сейчас мусор отвозить и сразу заеду с парнями потолкую.

– Давай, я тогда топоры, да пилу наточу.

Петр отправился с полной телегой гнилого дерева и травой в кручу, куда хуторяне выбрасывали мусор. Не далеко от деревни дожди промывали землю, там мягкая почва – земля с песком вперемешку и при сильных дождях, ручьи вымывали рвы, со временем он превращались в кручи, то есть глубокие длинные ямы. Туда местные отвозили мусор и зарывали.

Петр отвез последнюю телегу и возвращался обратно, по дороге ему встретился Вовка с мешком на плечах.