Пепельно-коричневый чай в кружке стыл, навевая мысли о родителях. Когда-нибудь их не станет, и тогда я тоже, как и Лиана, могу остаться один. У меня, конечно, будет Динар… Но… Он наверняка заведёт семью, женится обязательно на какой-нибудь дерзкой девчонке, красивой до невозможности и такой же надменно-холодной. И тогда я стану лишним. Почему-то мысли о собственной женитьбе не возникали в голове ни при каких обстоятельствах. Я не мог представить себя главой семейства. Не понимал – зачем?

Надо бы спросить у Ди, что он думает по этому поводу.

Из коридора послышалась возня, и я с надеждой выскочил из кухни. Но там домой собиралась сменная няня. Мы попрощались, и я вернулся к созерцанию чая.

– Илюша? – Надежда Владимировна показалась из темноты прихожей, я внезапно вспомнил её имя. – Тебе домой не пора?

– Не-а. Родители на отдыхе, Ди сегодня должен был со мной ночевать. Так что я посижу ещё, если вы не против.

– Тебе тут всегда рады.

– Как Ли?

– Спит, слава Богу. Как Динару повезло с таким другом.

– Ага. И мне тоже повезло.

– Как учёба? – она пыталась поддержать разговор, но выходило плохо. Я не был настроен на беседу, погруженный в мрачные мысли.

– Пока вроде нормально. Скоро сессия. Зимой. Может, надо было написать заявление? Ну, чтобы Амалию начали искать как положено?

– Это уж не мне решать…

– Ну да… Ведь могло быть и похищение? Из-за бизнеса.

– Могло, – она испуганно взглянула на меня и тут же отвела взгляд.

– Давайте надеяться на лучшее.

– Слышишь? – встрепенулась Надежда. – Кажется, кто-то за дверью… Я сейчас.

Она подорвалась и почти бегом оказалась у входной двери, я поспешил следом. Навстречу нам створка распахнулась, и в квартиру ввалился безумного вида Динар. Растрёпанный, мокрый и дико злой. С остервенением он швырнул куртку на пол и хлопнул дверью так, что подпрыгнули не только мы с няней, но и наверняка весь дом.

– Идиотка! – гаркнул он, но тут же крепко сжал губы. Кулак вонзился в стену, и я невольно сделал шаг назад. Ди был в бешенстве. Таким я его не видел никогда, даже в самые отвратительные моменты нашего безбашенного детства.

– Что? – шепнула Надежда Владимировна.

– Ничего, – процедил Динар. – Никаких следов. Похоже, она с ребятами из другой школы куда-то уехала. Отец у дежурного, пишет заявление.

– Боже мой… – выдохнула няня, но тут же взяла себя в руки. – Ли мы уложили, всё хорошо. Динар, будешь есть?

– Я бы выпил чего-нибудь горячего. Замёрз.

– Бегу!

Она оставила нас одних. Я смотрел на Ди, а он на меня. И всё было ясно по этому взгляду: если бы Амалия оказалась здесь, то моментально превратилась бы в кучку пепла. Они никогда не любили друг друга, как того ждёшь от брата и сестры: вечное тихое противостояние, борьба за внимание, за лучшее место под солнцем, хотя места этого было хоть отбавляй. Динар хотел видеть в ней смиренную, добрую и тихую девочку, а не оторву, откровенно шляющуюся по подворотням с сомнительными друзьями. Но в схватке с характером Амалии все оказались бессильны, а потакание отца только подливало масла в огонь. Во всяком случае, так видел я эту ситуацию. Как же дело обстояло на самом деле – знал только Ди и делиться не спешил.

– Я могу уйти.

– Не надо, останься, – отозвался он, пожимая мою ладонь. – Я не предупредил…

– Всё нормально. Ситуация…

– Да.

– С ней ничего не случится.

– Смотря где она и с кем, – ухмыльнулся Динар, как мне показалось, с неким злорадством и даже удовлетворением. Я отступил.

– У меня там чай… Остыл. Может, тебе бутербродов сделать?

– Илюш… – он поджал губы и ушёл в ванную.

Я хотел было дождаться его и всё же сказать что-то если не ободряющее, то тёплое и в крайней степени дружеское, но в голову лезла полнейшая белиберда. Мы все, в общем-то, понимали, что к этому всё и шло – ко взрыву подросткового бунта и безрассудства, коим в разных степенях обладали все представители этого семейства. Подавив тяжёлый вздох, как часто показывают в фильмах, – я медленно развернулся и поплёлся на кухню, где обнаружил свою кружку с обновлённым чаем, тёплым и ароматным, тарелку бутербродов, конфетницу, полную любимых сладостей Ди, и встревоженную няню, в спешке укладывающую нож и вилку рядом с ужином моего товарища, перепутав стороны.

Он появился минут пять спустя, привычно тихо, свежий и переодетый в домашнее, будто только что проснулся после долгого целительного сна. Для меня всегда оставалась загадкой эта его способность – скрывать самого себя, преображаться и превращаться. Как-то около полугода назад, моя мама попала в больницу с обыкновенным аппендицитом, но я переживал так, что не мог уснуть, припоминая её не самое простое состояние здоровья. Отец не отвечал на звонки, пока устраивал всё наилучшим образом, и мне пришлось передумать всё самое страшное, что только приходило в голову. Наутро зеркало в ванной отразило смертельно бледного, измученного юношу, взглядом своим напоминавшего наркомана в период ломки (даже не хочу говорить, откуда я знаю, какие у них взгляды). И не помогло ни умывание, ни две порции крепкого кофе, ни даже какие-то бодрящие таблетки, которые предложил отец, когда вернулся домой. Ди же, то ли награждённый природой, то ли применяющий неведомую мне тайную магию, умудрялся никогда не страдать от столь неприятных проявлений усталости и нервозности.

– Спасибо за ужин. Мне кажется, что последний раз я ел вчера, – проговорил с сухой вежливостью Динар, мягко опускаясь за стол.

– Динарчик, ну как же… Разве ты не завтракал? Я специально вчера оставила сырники в холодильнике, – расстроилась няня.

– Я видел и даже съел пару штук, пока собирался. Было вкусно. Скорее, мои ощущения таковы… Поиски сестры, знаете ли…

– Ох, да… Но ты ешь, ешь. Если хочешь, я могу разогреть суп.

– Не стоит. Мне достаточно.

– Я сегодня останусь у вас, нужно же кому-то присмотреть за Ли, – продолжала она, с мольбой о помощи посматривая на меня.