– Боже мой… – зашептала няня, обращаясь к Динару, – что это с ним?

– Смирение? – отозвался он с деланным безразличием. – Рано или поздно Амка бы натворила дел. Думаю, мы все были готовы.

– Ужасно, Динарчик… Ужасно.

– Не убивайтесь. Эта мелкая безобразница ни о ком из нас не подумала. И не подумает. Давайте отдохнём. Весь день в беготне.

– Если что, будите меня. Я лягу у Ли на всякий случай, – кивнула нам Надежда Владимировна, после чего мы все разбрелись по комнатам, оставив отца Ди в тишине светлой кухни. Пил он чай или что покрепче – осталось неизвестно.

В спальне Ди никогда не было абсолютно темно, даже если задёрнуть шторы – окна выходили на проезжую часть, где постоянно горели фонари, сновали машины и гуляющие. Когда я был поменьше, то развлекался тем, что прикреплял к стеклу разные фигурки, вырезанные из бумаги, и наблюдал за жуткими тенями, вырастающими на противоположной стене. Динарчик всегда относился к этому с долей скептицизма, а мне – нравилось. Сейчас, покуда мы лежали молча, каждый на своей постели, я решил немного разбавить витающую под потолком тоску, вспомнив этот забавный факт.

– Ты всегда был мечтателем, – отозвался Ди.

– Мне просто было скучно!

– Илюш…

– А?

– Расскажи мне о ней.

– О ком? – я насторожился, предполагая, кого Динар имел в виду. Вовсе не думал, что он догадался…

– О девушке этой, которая тебе нравится.

– Откуда знаешь?

– Я не слепой, вообще-то. Да и так… Птичка напела. Думал, ты поделишься со мной.

– Да я и сам толком ещё ни в чём не разобрался. Она милая, и я бы хотел попробовать как-то сдружиться, но совершенно ничего не знаю о ней.

– Так давай узнаем?

– Она учится в нашей школе, в одиннадцатом классе. Новенькая. Живёт в переулке.

– А зовут?

– Анюта.

– Смешное имя, – фыркнул Ди как-то по-детски, и мне стало немного обидно.

– Нормальное. Ей подходит очень. Ростом небольшая, не сказать чтобы худышка.

– С формами? – он опять рассмеялся, почти скабрёзно.

– Дурак ты…

– Ладно, прости… И чего ты не подойдёшь к ней?

– Да не знаю! Что скажу? А вдруг ничего не выйдет? Потом ещё слухи поползут… До мамы дойдёт.

– Ну если эта Анька тебе нравится, почему не попробовать-то?

– Не готов я!

– К разговору?

– К большему.

– До него надо ещё добраться.

– Не уговаривай меня.

– И не собираюсь, – пробормотал Ди, шумно заворачиваясь в одеяло. – Надо было переодеться хотя бы.

– Действительно… Как это мы так…

– Вдруг придётся куда-то бежать? Лучше уж…

– Ты думаешь, с Амалией что-то случилось?

– Лучше б случилось.

– Динар!

– А иначе как мозги на место встанут? Только так. Подзатыльник судьбы. Родители же не могут врезать как следует, вот и…

– Можно ведь и без этого.

– Илюха!

– Да-да… Я помню прекрасно, что она – сложный подросток, никого не слушает и всё прочее… Но…

– Никаких но. Отец сам разберётся, правда.

– Хотелось бы верить. Знаешь, – я чуть помолчал, чтобы убедить себя в необходимости следующей фразы, – мне кажется, что если с ней произойдёт нечто совсем нехорошее, твой отец не выдержит. Сначала мать…

– Выдержит. Ему, в сущности, на неё плевать.

– Так не бывает.

– Думаешь, он балует её от любви? Нет. Чтобы просто не отсвечивала, не лезла, куда не просят и была чем-то занята. У отца свои дела и своя жизнь, в которой нет места маленьким вредным подросткам.

– Но ведь у тебя с ним нормальные отношения…

– Нет.

– Ди…

– Давай не будем, пожалуйста. Не хочу.

– Ладно, – сдался я и отвернулся к стене.

В негустой, бледной темноте хорошо знакомой комнаты, я лежал и думал о нас с Ди, о том, что случилось за последние несколько лет. Свойственный всем взрослеющим людям неожиданный переход из детскости в более или менее приемлемое по уровню ответственности состояние, произошёл. Только я никак не мог взять в толк – когда конкретно мы так изменились, что былое вспоминалось с ностальгией и смущением, а будущее обсуждалось исключительно в формате слишком серьёзных перспектив. С другой же стороны, жизнь продолжала казаться мне игрой, которая, начавшись при рождении, теперь набрала обороты, обросла правилами и исключениями из них, не позволяя нам сдаться и попробовать что-то другое.

А пробовать можно было многое: отец Динара довольно прямолинейно намекал на то, что хотел бы видеть нас продолжателями его дела; мои родители вовсю строили планы, касательно карьеры единственного сына и подкидывали разные идеи. Мы же сами продолжали промышлять перепродажей всякой несущественной ерунды типа элитного алкоголя, дорогих сигарет, да мелкой драгоценной крошки, которую щедрая рука отца Ди отсыпала нам для развлечения.

К своим условным восемнадцати годам мы успели обрасти приличным количеством не самых пристойных и важных, но интересных связей. Какие-то из них могли бы пойти на пользу в дальнейшем, какие-то я бы уже сейчас отсеял за ненадобностью. Но обычно эти вопросы решал Ди, моя же роль состояла только в том, чтобы грамотно поддакивать и брать на себя рутинное общение. И если кто-то говорил, что я просто его шестёрка, то мне хотелось возразить, но делать этого не стоило. Уважение и авторитет не заработать оправданиями. Так что я просто делал то, что устраивало меня со всех возможных сторон, учтиво избегая ответственности, которую с удовольствием на себя брал Динарчик.