Ломтик открывает один глаз, а потом лениво трётся своим влажным носом о моё плечо, изображая невинность. Вид у него такой, будто он совершенно не понимает, о чём я вообще говорю. Да еще взгляд очень преданный. Ага, разводит на лоха. Такой мелкий и такой хитрый.

Конечно, он куснул немного, иначе бы уже дрых без задних лап. Ну, молодец, конечно. А если бы мне пришлось травить маленьких Керберов насмерть? Хорошо, что обошлось.

— Ладно, — тяжело вздыхаю я, отмахиваясь. — Но больше не жри всякую дрянь. Ты же уток любишь, да? Вот и ешь уток.

Ломтик недовольно хрюкает во сне, но где-то в глубине кажется, что он даже соглашается. Не задерживаясь, я активирую геномантию, сосредотачиваюсь на его организме и удаляю остатки сонного яда. Через пару секунд щенок оживает, вздрагивает, распахивает глаза и мигом возвращается к своей энергичной версии.

— Ну вот, совсем другое дело, — говорю я, погладив его по отвислым ушам. — К кинологу что ли тебя отвести? Совсем от рук отбился.

Глядя на Портакла, который нервно ёрзает у портала, дергая антимагический браслет, я начинаю сомневаться в его надежности. Как бы не сорвался в истерику.

— Настраивай портал, — коротко приказываю. — Мне нужен тайный маршрут, который зашифрован в стеле.

Портакл косится по сторонам, а потом всё-таки пытается возразить:

— Ты уверен? — его голос дрожит.

— Уверен, — повторяю, не отводя глаз.

Он, конечно, сдаётся. Едва заметно вздыхает и берётся за работу, подключая дополнительные настройки. Его пальцы ловко двигаются по магическим нитям, но я вижу, как он периодически бросает взгляд на щенков, словно проверяя, не проснулись ли они. Минут через пять он отступает назад.

— Готово.

Я киваю:

— Сенкью. Я пошел, а ты оставайся здесь и жди меня.

На это Портакл реагирует так, словно я только что предложил бросить его в клетку к голодным львам.

— Ты оставишь меня одного?! С ними?! — его трясущаяся рука указывает на спящих щенков и окончательно затихших нетопырей.

— А что такого? Боишься сонных щенят? — спрашиваю я, уже поворачиваясь к порталу.

— Они огромные! И рычат!

— Это храп, — бросаю, не оборачиваясь.

— Шевельнулся! — взвизгивает он, тыча пальцем куда-то. — Самый большой только что шевелил хвостом!

— Наверно, ему снится что-то приятное…

— А если эти монстры проснутся?! А я в браслете! — в его голосе звучит паника.

Я наконец поворачиваюсь и смотрю на него так, что Высший Грандмастер почти вжимается в пол.

— Жди здесь, — повторяю, чётко и твердо. — Вздумаешь слинять — я это запомню. Вздумаешь устроить что-то ещё — я это запомню ещё лучше.

Портакл сглатывает так громко, что звук отдаётся эхом в подземелье. Он украдкой оглядывает спящих Псов. Что ж, он явно ненадёжный тыл, но, по крайней мере, проверка на прочность ему обеспечена. Если он осмелится сломать стелу, обрубив мне дорогу назад и сбежав, то я ему устрою такой «хана», что мало не покажется.

Я вступаю в портал, и меня мгновенно окутывает резкий холод, будто попал на Северный полюс. Приходится ускорить свой метаболизм, а то аж морозно. Стены, пол, потолок — всё сделано из отполированного гладкого льда, сверкающего тусклым синим светом. Всё вокруг белое. Рядом никого. Только я и массивная дверь в центре зала. Она вырезана из цельного куска льда. Замок, запечатывающий проход, выглядит сложным и древним, но с одной особенностью: он явно настроен реагировать исключительно на ДНК монахов.

— Отлично, — бормочу я, подходя ближе. Осматриваю замок. Сломать его? Можно. Но это поднимет такой шум, что сюда сбегутся местные. Так что лучше подождать. Терпеливо.

Минуты тянутся, как густой сироп. Мои мысли уже начинают блуждать, когда дверь вдруг начинает медленно открываться. Скрипит так, будто ей это физически неприятно. Заходит престранное существо в монашеской рясе.

Вроде бы человек, но что-то в нём категорически не сходится. Гомункул какой-то. Худой, с выпирающими вперёд зубами, бледной кожей, будто его собрали из прозрачного воска, и длинными, непропорциональными конечностями.

— Ты кто такой? — хрипит он, голос скрипучий.

Я не отвечаю. Нет смысла. Пси-клинок уже материализуется у меня в руке, и мгновенно вонзается ему в голову. Одно движение — и он обрушивается на пол, как сломанная кукла.

— Вот и познакомились, — бормочу себе под нос, «включая» Хому.

Хома шевелится, будто дикий зверёк, учуявший добычу, и жадно поглощает личину гомункула. Не забываю и про «начинку». В моей голове всплывают новые знания: схемы проходов, секреты монахов, обрывки чужих мыслей.