Лакомка моментально замирает. Её глаза расширяются, а руки невольно сжимают мое предплечье.

— Это же… кузен Бер! — наконец восклицает она, голос дрожит от волнения. — Я даже не сразу узнала его! Он всегда был задиристым и говорливым, а сейчас такой спокойный!

Она ненадолго замолкает, осмысливая увиденное, а потом, почти шёпотом, добавляет:

— Мелиндо, Ненею ты уже спас… Если и Бер тоже жив… то, возможно, и мама тоже!

— Не знаю, Лакомка. — Приходится что-то ответить. — Но все, кто жив, будет спасен.

В её глазах загораются слёзы — крохотные сверкающие капли надежды, что, кажется, вот-вот скатятся по щекам. Я быстренько успокаиваю жену, и она, растрогавшись, кладет голову на мое плечо.

Тем временем из стены выскальзывает Змейка. Лёгкий шорох змеиных волос, медный отблеск когтей. Хищница несёт кружку кофе в одной из четырёх рук.

Подойдя к столу, она небрежно ставит кружку передо мной и слегка наклоняет голову.

— Коффе, мазака, — шипит она с оттенком гордости.

Лакомка, даже погружённая в свои мысли, не может удержаться от улыбки.

Я поднимаю кружку, вдыхаю аромат, делаю глоток и моментально хмурюсь.

— Там что ли коньяк? — спрашиваю, с недоумением глядя на Змейку.

Её губы растягиваются в хищной улыбке, обнажая острые жемчужные зубы.

— Ххмельной ррюбит, но не может пить, а мазака можжжжет! — змеиные волосы изгибаются в такт словам, создавая ореол вокруг головы.

Ох, ёжики… А придётся пить, чтобы не обесценить её искреннего старания. Тяжело вздохнув, делаю ещё один глоток. Ну что ж, в крайнем случае, Дар геномантии изведет алкоголь.

— Спасибо, Змейка, — говорю. — Бухло с самого утра мне еще никто не носил.

Она довольно кивает, разворачивается и грациозно скользит обратно в тень, бросив на прощание своё фирменное:

— Фака!

Лакомка тихо смеётся и поудобнее устраивается у меня на коленях.

— Она у тебя просто чудо, — шепчет она, касаясь пальцами моего лица.

— Да уж, чудо, — усмехаюсь, попивая крепкий кофей. — Спаивает своего шефа только так.

Посмеявшись, Лакомка оставляет меня с кружкой бодрящего. Наступает тишина, которую нарушает вибрация телефона на столе. На экране всплывает имя: Владислав Владимирович. Красный Влад опять не дает спокойно пожить. Вздохнув, беру трубку.

— Слушаю, Владислав Владимирович.

— Данила, а что ты со мной не делишься, что у вас иномирцы в Невинске гуляют? Некие дроу.

Я кривлюсь. Вот сразу и обвинения посыпались! А я вообще-то и не скрываю. Просто кто-то слепошара.

— Владислав Владимирович, да я, между прочим, отправлял вам доклад, — отвечаю ровным тоном. — Эти дроу — вассалы Багрового Властелина.

— А-а, так это они. Да, наслышан, — коротко отзывается он, но в голосе уже звучит более деловой настрой. — Данила, надо бы их поймать и допросить.

Я сразу пресекаю эту мысль, понимая, к чему может привести подобный подход.

— Владислав Владимирович, давайте не будем торопиться, — перебиваю мягко, но настойчиво. — Этот Багровый Властелин — фигура непростая, занятная и крайне сложная. Надо его изучить. Сцепиться с ним всегда успеем, если понадобится.

В трубке слышится лёгкий шорох — он явно обдумывает мои слова. Его натура экспедитора и силовика наверняка сейчас внутренне протестует. Хватать и допрашивать — его основной инстинкт. Удивительно еще, как меня самого эта участь когда-то обошла стороной.

— И что же ты предлагаешь, Данила? — наконец уточняет он.

— Дать им волю и понаблюдать, — спокойно объясняю. — Узнаем их цели, поведение. Это может дать нам преимущество.

На том конце линии наступает тишина, а затем тихий, недовольный вздох.

— Ладно, немного понаблюдаем, — нехотя соглашается он. — Под твою ответственность. Следи за ними в оба глаза.

— Конечно, всё под контролем, — заверяю его.

— Хорошо, — коротко бросает Влад, а затем разговор обрывается.

Я откладываю телефон и откидываюсь в кресле.

Дамер, конечно, не уймется. Этот отмороженный тип снова может натворить дел, если оставить его без дела. Ну что ж, придётся подкинуть ему очередное развлечение, чтобы он не решил в очередной раз проверять, насколько хватит моего терпения.

Дамер нервно грызет ногти. Ему кажется, что весь мир сговорился против него. Для начала закончился порошок — тот самый, который творил чудеса, хотя и оставлял мерзкий отходняк. Ещё не успел он оправиться от ломки, как обнаружил, что его гардероб — его любимые камзолы, украшенные бриллиантовой нитью — уничтожен. Грызуны! Эти проклятые твари прогрызли не только одежду, но и добрались до золота. Целая сотня дублонов исчезла в их пастях, словно их и не было. Лишь пара монет, словно насмешка, валялась в углу.