— В учебнике написано, что ты открыл здесь больницы и извел организованную преступность, а также способствовал приобщению иномирян к духовным ценностям.

— То, что я здесь внёс большой вклад, — просто работа. Ничего личного. Всё исключительно ради денег, а не ради какой-то там духовности.

Катя фыркает, скрещивая руки на груди, и бросает на меня взгляд с лёгкой усмешкой:

— Ты всегда прикрываешь свои добрые дела меркантильными целями. Но я тебе не верю.

Я прищуриваюсь, словно разглядываю её под другим углом, и спокойно отвечаю:

— Нет, Катя, я действительно меркантильный. Просто я не отморозок. Я стараюсь выбирать методы, которые не аукнутся обычным людям. Я не люблю, когда из-за моих амбиций кто-то страдает. Ну, если только это не отморозки опять же. Или не те, кто желает мне откровенного зла. Тогда, извини, тут другой разговор: за счет таких грех не обогатиться.

Катя на мгновение задумывается, её взгляд становится мягче. Покачав головой, она тихо произносит:

— Интересная у тебя жизненная позиция. А я всё-таки думала, что ты добрый самаритянин, который просто прикрывается меркантильными мотивами.

Я громко смеюсь, откидываясь назад:

— Чтобы телепат был добрым самаритянином? Это надо же такое придумать!

Встаю с кресла, потягиваюсь, разминая плечи, и, бросив на неё лукавый взгляд, говорю:

— Ладно, Катя, пойдём прогуляемся. Заодно проверим, что этот «мой» город сможет нам предложить.

Когда мы с Катей идём по городу, взгляд невольно цепляется за небольшой магазин. Называть его супермаркетом — явное преувеличение, но вывеска гордо заявляет именно об этом. Я толкаю тяжёлую деревянную дверь, и нас встречает приятный запах древесины и специй. Внутри всё выглядит архаично, словно магазин застрял в прошлом, но при этом уже чувствуется, что он пытается подстроиться под новые веяния. Деревянные ставни на окнах, аккуратные полки, почти весь товар — ручной работы. Эксклюзив, что тут скажешь. Конвейерное производство здесь пока не дошло, поэтому каждая вещь кажется уникальной.

— Такая вот лавка-супермаркет, — усмехаюсь я, пропуская Катю.

Она хмыкает, окидывая помещение оценивающим взглядом. Среди товаров — всё, от еды до странных украшений. За одной из полок замечаю знакомую фигуру. Маша Морозова, в сопровождении своих гвардейцев, увлечённо беседует с лавочником.

— Из чего это сделано? А вот это? — спрашивает она, указывая на мелкие сувениры и что-то, напоминающее ожерелье из бус.

Пока Маша разбирается с ассортиментом, её взгляд падает на украшение из бирюзовых клыков. Лавочник тут же поясняет:

— Это ручная работа, леди. Эксклюзивный товар, привезённый с Боевого материка.

Я приветствую княжну:

— О, Маша, привет! Как тебе город? — спрашиваю, подходя ближе.

Маша оборачивается, на её лице появляется радостная улыбка, которую она редко показывает в таких публичных местах.

— Даня, замечательно! Если бы не твой чудо-спрей, я бы тут уже рухнула в обморок, — говорит она с благодарностью. — Но спасибо твоим фармацевтам — он действительно помогает наслаждаться чудной красотой этого мира.

Я слегка наклоняю голову в знак признательности.

— Благодарность особенно приятна, когда она исходит от такой очаровательной княжны, — произношу с лёгким флиртом. А что такого? Мы почти жених и невеста. Да к тому же я уже не раз избивал других ее женихов, не специально, но так получалось.

Катя, стоящая рядом, тут же бросает на меня многозначительный взгляд:

— Мой брат любит помогать людям, Маша.

Я молча пожимаю плечами. Какая у меня всё-таки наивная сестра.

Тем временем Маша снова возвращается к лавочнику и интересуется:

— Сколько стоят эти бусы?

Тот улыбается с лёгкой учтивостью и отвечает:

— Для подруги уважаемого лорда Филина — бесплатно. Забирайте, леди.

Маша изумлённо поднимает брови, словно не веря своим ушам. Вещица явно не из дешевых.

Я, приподняв бровь, интересуюсь:

— И чем же я заслужил такое уважение, сударь?

Лавочник расплывается в широкой улыбке:

— Лорд Филин, просто я безмерно благодарен вам за то, что моя задница больше не мёрзнет зимой в уличном туалете.

Катя и Маша мигом краснеют.

— Признаться, такого рода похвалы я ещё не слышал, — усмехаюсь.

Лавочник смущённо уточняет, бросив взгляд на розовощеких Машу и Катю:

— Простите за вульгарность, леди. Я имел в виду, что благодаря вашей системе водосточных труб и строительству Нового Заиписа у нас теперь есть тёплые туалеты в домах. Можно спокойно сидеть и листать журналы с полногрудыми красавицами из вашего мира.

Маша смущённо улыбается и, чтобы избежать дальнейших разговоров, уходит к другому уголку лавки осматривать товар. Катя же снова бросает на меня многозначительный взгляд, будто говоря: «Конечно, конечно, всё ради бабла, ага, как же».