Так из того металла, что был у древних римлян, даже если выковать лопату, что само по себе не тривиальная задача, так она гнуться при такой толщине будет. Углерода нет, и закаливай не закаливай ту лопату, стали годной из того железа не получишь.

Деревянными копали? А кто-нибудь пробовал? Окованной железом деревянной? Тоже пробовали? Дача у профессора Виноградова была, и он иногда прыгал на лопате, чтобы её в землю загнать. И это современные тонкие лопаты, а какой толщины должна быть деревянная. И это много раз перекопанная земля, а если целину копать?

Ладно, пусть римляне копают, чем получится. В поход Андрей Юрьевич дал команду в обоз бросить десяток мотыг и столько же лопат. Стоимость лопаты соизмерима со стоимостью меча, то есть, в обозе сотня гривен в лопаты превращённая! Потому, лагерь он оборудовать смог. Не нужники копали, а канавы. И без того бросили местные все окрестные селища и посады, так что всем хватило строений разместиться. И продуктов прилично оставили. Канавы копали две. Одну перед воротами, примерно в двух сотнях метров от них. Копали на следующую ночь. Ведь, если у князя Владимирского лучники могут посылать стрелы на две сотни метров и даже дальше, то не надо недооценивать противников. И они пульнут. А так в темноте, без всяких перекуров, вырыли милиционеры, постоянно меняясь, ров тридцать метров в длину, метр в глубину и полтора метра в ширину. И всю вынутую землю перед этим окопом уложили аккуратно.

Одним концом канава утыкалась в глинистый берег реки Латорица, а вторым в завал из нескольких десятков срубленных елей. Ели срубили в лесу и на вожжах волоком притащили к этому завалу. Пехота теперь выйти из города могла, но она тут же попадёт под стрелы стрельцов и болты арбалетчиков. Две сотни человек посменно по двадцать пять человек в этом окопе дежурила. И ещё немного пряталось лучников среди елей.

Но это пехота могла выйти и погибнуть сразу, а вот конница, чтобы лихим кавалерийским наскоком порубить сушащего портянку врага, просто не могла. В реку не сунешься, берег дальше обрывистый, с другой стороны завал, а прямо всего две сотни метров и препятствие, неодолимое для лошадей.

Есть в Мукачево ещё одни ворота, но там просто стащили все брошенные телеги и устроили из них несколько рядов преград, через которые не пройти и не проехать. А за ним, за завалом, бдят дружинники и ополченцы с милиционерами.

Андрей Юрьевич брать город штурмом не собирался и осаду вести тоже, все эти приготовления нужны были для другого, это если в защитниках чего сыграет в заднице или голове дурной, и они попытаются вылазку произвести. Ну, дебилов во все времена хватает.

Второй ров был гораздо важней, длинней и интересней, с точки зрения предстоящей войнушки.

Профессор Виноградов объехал по расширяющейся спирали место между городом и лесом на юго-западе. В том направлении текла река, вдоль неё шла широкая дорога, и именно в том направлении была столица Венгерского королевства Буда. Оттуда должен прибыть с войском покарать врагов, покусившихся на его земли, король Шаробер, он же Карл I Роберт Анжуйский.

Выходила следующая картина. Если рожей бородатой к Буде повернуться, то справа получалась река Латорица, а примерно в трёх километрах слева текла река Коропец, почти параллельно. Но имелась ещё и старица Коропца, и она шла почти поперёк этого поля. Не хватало метров сто, разве чуть больше. Именно в этом месте, от старицы до русла Латорицы, и пришла в голову Андрея Юрьевича мудрая мысль — прокопать второй ров. Да, занятие это на простое и не быстрое, даже лопаты и мотыги чуть не золотые имея. А только оно того стоило. И натолкнула на эту мысль профессора прочитанная в детстве книга. Из огромного произведения в два тома запомнилось название и описание битвы скифов с греками. Скифы — это же наши. Кто-то ведь из поэтов сказал, что мы — скифы. Поэтам нужно верить. И они — скифы «наши» в этой битве, несмотря на численное преимущество и лучшее вооружение, проиграли. Там эти гады греческие «ненаши» взяли построили вооружённых рабов в шеренгу перед рвом, и скифы всем кагалом снесли препятствие и ухнули в ров. Книга называлась «У Понта Эвксинского».

Старица Коропца была даже лучше того греческого рва. Она была болотом. Ширина метров пять и глубиной метра полтора, но из этих полутора метров метр был илом. Если прокопать недостающие сто, ну даже сто двадцать метров, а потом сплести из лещины и вербы обильно растущих вдоль обеих рек сеть своеобразную и сверху закидать травой и кое-где дёрном прикрыть, то несущиеся в атаку венгры, которые вскоре сюда явятся, в эту ловушку, как и наши скифы попадут. После чего их можно будет добивать из арбалетов и луков. Ну и чего уж, почему в остановившуюся массу всадников не покидать из очень большой рогатки горшки с греческим огнём и напалмом. Уничтожение войска должно быть настолько показательным, чтобы ни один больше круль Венгрии не вздумал нападать на Русское королевство. Икать должны при слове «русский», ну и границу нужно передвинуть. Такой должен быть разгром, чтобы с радостью согласился Шаробер провести по реке Тиса до самого Чопа.

Раз это наследство бабкино, то нужно его вернуть. «При мне всё будет, как при бабке».

Карл I Роберт Анжуйский.

Событие шестьдесят третье

Digitus dei est hic!

Это перст божий! (такова судьба).

— Горыня, — Андрей Юрьевич в пятый раз за день вышедший с инспекцией рытья Кара-Кумского канала остановился у сидящего у костра наставника десятка спецназовцев — разведчиков, — Горыня, как сегодня успехи?

Совсем оставлять без внимания Мукачево нельзя было, жупанов нужно в тонусе держать. Со стен и из бойниц башен в сторону лагеря иногда из луков отморозки эти постреливали. Ничего путного из этого не выходило. Ближе двух сотен шагов подходить к стенам Андрей Юрьевич запретил. Исключение сделал только для Горыни — одного из чемпионов по робингудовскому испытанию, и второго чемпиона, того, что победил в испытании на точность. В первый же день он их собрал и предложил.

— Вои, вы ведь можете под прикрытием больших щитов подойти шагов на двести к стенам и пострелять в тех, кто высунется?! Старайтесь бить в тех, кто в шеломе.