— Так и хотел предложить. Только одно уточнение. Там же камыши по берегам Днестра и заросли ракиты. (Самбор — это верба). Пешие туда ломанутся, вопросов нет. Но пленный говорит… м… говорил, что у них почти все конные. Они в камыши и ракитник не сунутся. Это раз. И второе, мы на другом берегу реки. Днестр, конечно, в этом месте мелкий, но что там за дно. У нас лошади ноги переломают. А то и вообще не пойдут.

Событие пятьдесят девятое

Contra rationem

Вопреки здравому смыслу.

Задумка провалилась. На военном совете решили сделать крюк небольшой, пройти вверх по течению Днестра ещё пять — шесть вёрст, найти хороший брод и там переправиться на левый берег, на котором и Старый Самбор стоит, и жупаны расположились, его в осаду взявшие. Этот кусок пути проделали без приключений. Если приключением не считать, то, что повозка с зажигательными бомбами застряла в глинистом берегу, левый — западный берег у Днестра выше, как и всех рек Европы, потом застряли несколько человек, бросившиеся повозку вызволять, потом грохнулась и сломала ногу лошадь и нанесла копытом подкованым рану на ноге своей напарнице. Следом доброхоты чуть не опрокинули повозку, кинувшись спасать лошадей. Еле справились, привязав несколько вожжей к повозке и устроив перетягивание каната, только противник — застрявшая телега. И всё это время Андрей Юрьевич носился, по пояс почти, в холодной воде вокруг, не давая косоруким угробить труд нескольких месяцев. Хорошо, есть сменная одёжка, и монашек Егорий многомудрый догадался костерок развести. Всё одно простуды не миновать. Вода была не более десяти градусов.

Но не переправа провалилась. Набравшись опыта на самой невосполнимой повозке, остальные, если застревали в глинистом берегу, уже без приключений вытаскивали вожжами на левый берег.

Провалилась засада из лучников. Толком не приняли участие в битвы ни лучники, ни арбалетчики. Да и вообще вся битва пошла не по плану.

Если же по порядку, то поучилось следующее. Лучники, они же стрельцы, заняли, как и наметили им, позиции вдоль дороги, что вела в горы, в зарослях вербы или ракитника. Чуть дальше, если всё же конным жупанам удастся прорваться, встали арбалетчики с ручными арбалетами. Только на другой стороне дороги, посчитали командиры, что, наткнувшись на стрельцов, венгры повернут западнее, но отступать всё одно будут в сторону Венгрии на юг.

За ночь боярские дружины и два десятка конных лучников обошли лагерь жупанов по большой дуге и оказались левее или западнее их на холме, заросшем огромными дубами. Обошли и стали ждать, когда венгры пойдут на приступ города, чтобы ударить им во фланг.

Вот тут и началось. Дубовый лес он редкий, и утреннее солнце с востока, когда его осветило, то какая-то сволочь глазастая у жупанов засадный полк разглядела. Что бы делал на их месте профессор Виноградов? Ну дал бы команду сворачивать осаду и бежать на юг, домой. А что сделали сами венгры? Они повскакивали на коней и ломанулись в атаку на холм. Их пять сотен примерно, и боярской конницы столько же. Паритет? Да, хрена с два! Там, в лесочке, тяжеловооруженные дружинники с копьями и щитами. Все в броне. Даже на самом плохоньком кольчуга до колен. За поясами мечи или тяжёлые сабли. У многих грудь коня прикрыты кольчугой или защитой из толстой кожи. И вся эта масса скачет с холма вниз к реке, набирая скорость, ощетинившись длинными и толстыми копьями.

А что у венгров? Кольчуги на нескольких десятков человек, щитов и копий нет вообще. Несутся и сабельками размахивают.

Отряд, как говорится, не заметил потери бойца и яблочко это доел до конца. На середине холма две конные лавы столкнулись. И тяжеловооруженные лыцари смяли жупанов. Сначала разрезали клином надвое, а потом копья бросили в ближайших, и принялись молотить расстроенные ряды венгром мечами. При этом задние ряды боярских дружин вовремя сориентировались и устроили противнику два фланговых удара.

В результате, уже через десять минут большая часть венгров — жупанов была перебита и взята в кольцо, и только сотне примерно удалось из клещей вырваться и броситься наутёк. Только, чтоб им пусто было, не вдоль реки, на юго-запад, где их поджидают лучники и арбалетчики, а, вот ведь сволочи, через реку. И что плохо. Это ведь понятно, что города на реке строят, не где попало, а там, где есть брод. Он и тут оказался, и практически без потерь эта сотня вдруг оказалась в глубоком тылу у русичей, на другом берегу Днестра, где у Андрея Юрьевича нет ни одного бойца. Хреновый пока из него Барклай де Толик.

— Эй, ребята, вы куда?! Мы так не договаривались! — закричал им вслед Андрей Юрьевич.

Крик этот потонул в свисте и улюлюкание устремившихся за жупанами боярскими дружинниками. Так что, наверно, венгры князя Владимирского не услышали, иначе бы повернули. А так не повернули. И что паршиво, теперь мощь коней и дружинников с их железными тяжестями играли против русских и за венгров. Легкая кавалерия тяжёлую обогнала. Да ещё на броде затор организовался. Достаточно одной лошади споткнуться и получится куча мала, на таких-то скоростях. А там несколько сразу споткнулось. Пока выбирались на тот берег, жупанов и след простыл. При этом они гады всё же повернули на юг к дому. Не могли раньше. Теперь и не догнать.

— Куда эта дорога ведёт? — поинтересовался у мокрого и помятого боярина Романа Судиславича, Андрей Юрьевич, — ты же тутошний?

— Известно куда, в рассадник этих разбойников и людоловов Мункач или Мукачево по-нашему, что они у твоего отца отбили лет двадцать назад.

— Далеко это?

— Вёрст сто… Но по горам. Там и людей-то нет толком. Я только одно селище там знаю — Турку. Там лесорубы с углежогами живут и бортники. Жупаны их не трогают, медовухой дань с них берут и беличьими шкурками.