— Я, думаю…

— Извините! — восклицает Джирайя, подходит к столу Хокаге и берёт пару листков бумаги. — Речь очень проникновенная, я запишу, ага. Чтобы не забыть. Ты продолжай, чего рот открыл? Захлопни варежку, муха залетит.

Растерянный Митокадо, мнёт лист с которого зачитывал, расправляет его и с надеждой смотрит на Хирузена. Тот в свою очередь разводит руками и улыбаясь, жестом просит Старейшину продолжать. Джирайя отходит и встаёт за нами. Где ни на кого не обращая внимания начинает шуршать бумагой. Рвёт её и вдруг… Судя по звуку жуёт? Зачем? Страшно интересно, но оглянуться и посмотреть… Я же глава клана мне стоит вести себя подобающим образом. Подожду…

— И это в то время, когда Коноха окружена врагами! — переходит на крик Митокадо. — Мы все…

— Как он достал, — зевая выдыхает Нара. — Сил нет.

— Тьфу! — слышится за спиной и тут же в щёку Митокадо попадает маленький шарик жёваной бумаги.

— Кто это сделал? — кричит Митокадо. — Кто?

— Тьфу!

Снова шарик, снова в щёку Митокадо, только теперь выше, почти в глаз. Синхронно оборачиваемся и видим…

— Это он, — указывая на Хиаши часто кивает Джирайя. — Вон, у него трубочка из кармана торчит.

— Действительно! — восклицает Цуме и пальцем указывает на кимоно Хиаши. — Ай-яй-яй, Хиаши, как ты можешь так со Старейшинами?

Хиаши, хоть и становится бордовым от злости, ничего не отвечает. Гордо поднимает голову и делает вид, что все мы здесь не более чем мусор. Как вдруг, слышится плевок, Хиаши прижимает руку к глазу, поворачивается к Джирайе…

— Слушай, речь очень интересная, — ехидно улыбается Саннин.

Смешно… Он специально их выводит. Старейшины в растерянности, Хиаши явно ничего вякать не будет. Просто и интересно. Что же будет дальше?

— Митокадо, продолжай, — кивает Хирузен.

— Скажи им что-нибудь! — верещит Старейшина.

— Что за безобразие? — встав спрашивает Сарутоби. — Как вы так можете? Взрослые люди, опытные шиноби, главы кланов. Но это ни в какие ворота не лезет. Два раза плюнули. Два! И ни разу не попали. Возьмите уже повыше. Продолжай Митокадо.

— Тьфу.

— А-а-а-а-а! — зажимая глаз рукой верещит Старейшина и прихрамывая убегает из кабинета. — Я так не могу.

— Попал всё-таки, — вздыхает Хирузен. — Ладно. Митокадо продолжать не может. Жаль, конечно, он долго готовился. Ну, у кого-нибудь есть вопросы?

— Есть, — выходит вперёд Учиха Фугаку. — Вопрос по поводу полиции. Хокаге-сама, на каком основании нам ещё сильнее сократили финансирование?

— На основании того, что так нужно, — ударив палкой по полу говорит Данзо. — Полиция не особо нужна в Конохе. Анбу Не, следят за порядком. Займитесь…

— А почему тогда я их не видел? — проталкиваясь через собравшся спрашивает Джирайя. — Учиха сразу видно, ходят по улицам, следят за порядком, а где твои выродки? Настолько стеснительные что показаться не смеют? А маски носят для того чтобы люди их румянец на щеках не видели? Они у тебя как школьницы?

— Они работают, — возражает Данзо. — Им не обязательно быть на виду.

— Данзо, — улыбается Джирайя, подходит к столу, толкает пытающуюся не отсвечивать Кохару, вытаскивает стул, ставит и садится. Внимательно смотрит на Данзо и не скрывая отвращения начинает: — Слушай, а ты что здесь делаешь? Я же говорил не показываться в этом кабинете. А ты здесь?

— И что? — улыбаясь спрашивает Данзо.

— Ну не знаю. Например, вот это, — хватаясь рукой за стул спокойно говорит Джирайя.

От руки по стулу расползаются символы. Саннин резко вскакивает и бьёт Данзо стулом по голове. С такой силой, что со стола Хокаге слетают бумаги. Данзо же, прижимает ладонь к разбитой голове, охая покачивается и…

— Полиции надо удвоить финансирование, — говорит Джирайя и продолжает хреначить Данзо стулом, чем превращает его лицо и голову в кровавое месиво. — Ты понял меня? Удвоить!

Мне… Кажется, он… Намеренно унижает Данзо перед нами. Да! Мы с ним, можно сказать в союзе. А вот остальные… Ну, Фугаку проникся. Глаза круглые как блюдца. Недоволен только Хиаши. Надо… Кажется, план Джирайи начинается. Вот этого, Данзо точно не простит. Надо поговорить с Шикаку и Чоузой. Мы должны…

Джирайя валит Данзо на пол, наступает ему на спину, хватает за руку тянет на себя, ломает её и проворачивает.

— А-а-а-а-а! — верещит Данзо.