– Наш подход заключается в том, чтобы предоставить болезнь для болезни, – начал Бекетт. – Вы знаете, что двадцать различных аминокислот составляют последовательность генетического кода. Чума эту последовательность нарушает. Она вставляет в цепочку новое послание для контроля биохимической активности клеток. Кодирование клеток для выполнения новых функций осуществляется чумой – конкретные сообщения конкретным типам клеток. Улавливаете смысл?

– Все это записывается, старина, и будет для меня отпечатано. Продолжай, пожалуйста.

– Используем аналогию с винтовой лестницей, – продолжил Бекетт. – Это генетическая болезнь, атакующая спираль лестницы ДНК в самых слабых местах.

– Совершенно верно. – Стонар старался говорить бодрым, но суховатым тоном.

– Когда новое сообщение вводится в вирус-передатчик, вместо квадратичной формы оно переносится в рядах по пять…

– Именно такая информация поступила от О'Нейла.

– Совершенно верно. – Бекетт ради шутки попытался подделаться под голос Стонара, но тот явно ничего не заметил. – Мы знали, что О'Нейл должен был использовать вирус как «курьер» в область, выбранную для поражения, – сказал он. – Вот почему мы сначала пошли по ложному пути. Слишком велико было сходство с гранулоцитарной лейкемией.

– А как мне все это объяснить, старина, если они спросят?

– Это означает изменение нормального генетического кодирования. Структура ДНК определенно меняется.

– Хорошо. А почему эта болезнь не поражает мужчин?

– У них нет такой биохимической ниши, где патогенный микроорганизм чумы мог бы заблокироваться и сделать свою грязную работу. Он разрушается защитным механизмом, регулирующим скорость роста клеток.

Бекетт улыбнулся сам себе, понимая, что упомянул сейчас много важной информации, наталкивающей знающего человека на определенные мысли: конец митотическим болезням, не будет больше раковых заболеваний. Теперь можно контролировать даже накопление энергии в РНК. И еще много чего можно достичь.

– Великолепно! – восхитился Стонар. – Вы проделали массу работы, используя старый компьютер, не правда ли?

«О да, – подумал Бекетт. – Пришлось привнести в науку совершенно новое великое открытие!» Вслух он сказал:

– У нас было две вещи, которые очень пригодились – превосходная новая поисковая программа, созданная молодым американцем, плюс технология усиления изображений, предоставленная нам НАСА для улучшения качества картинок, получаемых из космоса. Мы получили возможность видеть явления в пределах генетической структуры, никогда не виданные раньше.

– О'Нейл, должно быть, видел их, – заметил Стонар.

– Пожалуй, – согласился Бекетт.

– Эта программа поиска, ее привез случайно не Рокерман?

– Именно он.

– Это я привез его с собой, слышал об этом? Король требует его к себе. Немного поболтаем, обсудим новое мировое устройство.

– Что ж, конечно. – Бекетт до боли сжал пальцы в кулак.

– Рокерман представляет вашего президента, и король будет там, и премьер-министр – очень высокий уровень!

«А ты думаешь, что сможешь оказаться прямо в центре!» – подумал Бекетт.

– Кстати, между прочим, – произнес Стонар, – тебе, должно быть, интересно узнать, что Кангша сделала осторожное заявление о лекарстве.

– Китайцы?

– Они не дают никаких подробностей, но сигнал был очень четким, старина. Они использовали слово «лекарство». – Стонар прокашлялся. – Японцы и Советы все еще помалкивают о своих достижениях, но Джайпур заявил, что готов принять предложения в течение месяца на химическую обработку чумы, показавшую отличные результаты. Так и заявили.

– Это очень интересно, особенно относительно китайцев.

– Передай это все Ви, хорошо, старина?

– Конечно. Рокерману тоже мой сердечный привет.

– Обязательно. Мы, кстати, очень хорошо ладим. Но я должен сказать, что он никогда не сможет произнести «совершенно верно» так, как это делаешь ты.

Связь прервалась с характерным щелчком.

Перед тем, как Бекетт повесил трубку, к линии подключился Шайлз.

– Подожди на месте, Билл. Я скоро буду.

Бекетт положил трубку на рычаг в недоумении. Оказывается, Шайлз слышал разговор! Что это могло значить? Наверное, ничего серьезного в этом нет. Каждый догадывался, что все телефонные разговоры прослушиваются, но чтобы сам Шайлз!

Человек в белом халате широко распахнул дверь конторы службы безопасности и, словно не замечая Бекетта, обратился к охраннику, наблюдающему за мониторами.

– Эй, Арли! Там у них женщина в сооружении типа изоляционной камеры на складе!

– Я знаю, – ответил тот, не отрывая пристального взгляда от мониторов над своей головой.

Дверь с грохотом закрылась за ушедшим информатором. Они услышали шаги, быстро удаляющиеся по коридору.

Бекетт посмотрел на экраны и понял, что крайний правый из них крупным планом показывает барокамеру Броудеров. Можно было даже различить какие-то неясные движения сквозь стекло иллюминатора.