— Хорошо посидели, правда?

В руке у мужа полная бутылка пива. Я даже не заметила, как он успел ее взять. Пить пиво на улице — совсем не в его стиле. Но, тем не менее, он делает большой глоток, прежде чем мне ответить:

— Просто потрясающе…

— Милый…

В моем голосе слышится легкий укор. Я хорошо знаю своего мужа и понимаю, что это сарказм. Если бы ему все понравилось, он бы сказал нечто вроде «неплохо». И это была бы если не самая, то как минимум очень высокая оценка.

После того как мы в первый раз оказались с ним в постели, он так и сказал мне: «Это было неплохо». Я онемела от негодования. Обычно мужчины выражали свой восторг по поводу обладания моим телом куда более бурно. А потом мне стало ужасно тоскливо. Ведь его фраза означала, что я ему не понравилась. Но он снова занялся детальным изучением меня. И я поняла, что ничего другого от него и не хотела бы услышать.

— Да нет, действительно фантастический вечер. Вкусно, весело, а какие содержательные беседы…

— Милый. Это же наши друзья…

Оттенок укоризны в моем тоне становится чуть понасыщеннее.

— Правда? — В его голосе ни тени сарказма (но я-то в курсе, что он там есть). — Я и не знал…

Путешествие по ночной Москве я посвящаю раздумьям, благо муж, допив пиво, снова засыпает. С Игорем происходит что-то странное, и это огорчает меня, несмотря на приятный в целом вечер. Но возможно, я просто все преувеличиваю. Возможно, он просто устал. Ведь он любит наших друзей так же, как и я. И, как и я, не мыслит жизни без них.

По крайней мере, мне очень хочется в это верить…

Я на работе. Заниматься здесь мне совершенно нечем, свою еженедельную полосу я пишу дома. Но из вежливости прихожу сюда три-четыре раза в неделю (и пытаюсь создавать видимость активной трудовой деятельности).

Я — обозреватель желтой газеты с тиражом под миллион экземпляров. А моя работа заключается в том, что я выискиваю в Интернете статьи о жизни западных кинозвезд, моделей и прочих известных личностей. Потом вычленяю самое интересное, немного домысливаю или чуть искажаю информацию и пишу шесть небольших материальчиков по полстранички каждый. Кто-то с кем-то поругался, развелся, женился, напился, поскандалил и все в таком роде. Отдел иллюстраций находит соответствующие снимки, и на свет появляется еженедельная полоса «Звездный путь».

Иногда, если есть место, мне дают полторы полосы. Или даже две. А иногда просят перевести и переработать тот или иной материал, понравившийся нашему главному редактору. Сам он английского не знает, но наша редакция подписана на несколько желтых английских и американских изданий. Каждое утро он их листает и помечает то, что кажется ему интересным.

Это может быть статья о том, как учится в университете дочка американского президента. Или новости научного характера. Или даже очередное повествование о приключениях мальчика — летучей мыши. Абсолютно неправдоподобный бред, который, тем не менее, приводит вашего главного редактора в неописуемый восторг.

Я всякий раз начинаю беспокоиться о его психическом состоянии и на ощупь отыскиваю в сумочке баллончик с нервно-паралитическим газом. Мне кажется, что я отчетливо вижу в его глазах безумный блеск и даже замечаю слюну в уголках губ. Но он довольно быстро успокаивается, а я говорю себе, что все легко объяснимо. Возможно, в раннем детстве ему приходилось зарабатывать на жизнь (мытьем машин, скажем), и с тех пор у него сохранилась неосознанная тяга к сказкам, которых он был тогда лишен. А возможно, его мама мечтала стать писателем-фантастом и читала ему на ночь свои произведения.

За все за это мне платят 500 долларов зарплаты. Плюс гонорар, то есть еще примерно долларов 600–700. Впрочем, я никогда не знаю заранее, сколько получу. Да и никто не знает. Иногда случается так, что за месяц напишешь, чуть ли не вдвое больше, чем за предыдущий, а получаешь меньше.

Вопрос «почему?» приводит главного редактора в глубочайшее замешательство. Он пускается в долгие и путаные объяснения, при этом стараясь не смотреть в глаза. Но суть его речей всякий раз сводится к тому, что во всем виновата бухгалтерия и он с ней разберется.

Однако у него за плечами не самый приятный опыт общения с моим мужем (Игорь может быть весьма жестким, когда его пытаются обмануть). Так что обычно разговор кончается тем, что он делает для меня исключение и залезает в редакционный фонд (который, что весьма удобно, находится прямо у него в кармане). И вручает мне ту сумму, которой, на мой взгляд, недостает.

Так, что у меня очень неплохая работа, и ею я обязана мужу. Точнее, сначала ее предложили ему. Игорь когда-то был известным спортивным журналистом, писал для кучи изданий и публиковал книги, мотался по стране и миру, а потом устал и решил уйти. Это случилось, когда мы прожили вместе четыре года, и вот уже почти шесть лет он сидит дома и переводит книги. А иногда что-то пишет для толстых журналов, в которых работают его старые знакомые.