В итоге за последний год на даче скопилось несколько пакетов со скомканными белыми рубашками и черными носками. Папа попытался поручить разобрать эти завалы моему ребенку, но тот отказался (даже несмотря на обещанное вознаграждение). Наверное, просто не нашел, кому бы это перепоручить.

Обычно ребенок охотно берется за любую работу по даче, которую обещают оплатить. Мама таким образом воспитывает в моем ребенке тягу к труду. Отнести один пакет с мусором на свалку — десять рублей, помыть свой собственный велосипед — двадцать, сходить в близлежащий магазин — снова десять, но с разрешением купить еще мороженое. Привезти от проходной тачку со щебнем для альпийской горки — уже пятьдесят.

Хитрый ребенок берет деньги и половину платит приятелям, которых нанимает для выполнения задания. Или солдатам, якобы охраняющим наш генеральский поселок. А наивная бабушка радуется, что ребенок предпочитает большой объем работ. И очень удивляется тому, что за лето ее пухлый внучок не похудел ни на грамм. А как ему худеть, когда всю прибыль он пускает на мороженое?

Тем не менее, пакеты он разбирать отказался. Теперь я искренне опасаюсь, что этим придется заняться мне, и уже безо всякого вознаграждения. Если не в этом году, то в следующем, когда пакеты заполнят всю немаленькую кладовку и начнут из нее вываливаться.

— Анют, в «Ашане» давно была? — Папа поворачивается ко мне. — Я вчера туда заезжал, там распродажа полным ходом.

Забил весь багажник всякой дрянью — мыло, зубная паста, салфетки, полотенца. Выйдем отсюда, поделюсь по-братски…

Полотенца, которые папа использует для вытирания машины после того, как ее помоет, — это его истинная страсть. Причем очень пагубная. Однажды она стоила ему годовалой представительской «вольво». Папа поехал на своей машине в Нижний Новгород, по пути остановился у какого-то универмага и решил в него заглянуть. Из магазина он вышел с полным пакетом чудесных маленьких махровых полотенец, которыми так удобно вытирать машину. Только вот сама машина уже успела укатить в неизвестном направлении.

Естественно, через неделю ее нашли и вернули в целости и сохранности (кто же знал, что она принадлежит целому генерал-лейтенанту?). Тем нс менее папа счел се оскверненной и продал, а богатая структура, в которой он работал, взамен купила ему не менее представительскую «Ауди А-8». Так что с «вольво» он все равно простился, а тяга к полотенцам осталась.

Да, совсем забыла. У папы есть еще одна очень пагубная страсть. Пагубная для окружающих, я хотела сказать. Речь о всякой аппаратуре. Цифровых фотокамерах, ДВД-плейерах, компьютерах, принтерах и т. д. Все это пана охотно приобретает и регулярно меняет. Устаревшую же и оттого впавшую в немилость технику (которая и устаревать-то толком не успевает) он щедро дарит нам, уверяя, что нам она просто необходима. Он обожает говорить на эту тему, детально описывать новые компьютерные программы, восхищаться разрешением нового поколения принтеров и рекомендовать нам новые колонки для домашнего кинотеатра.

Этих тем мы очень боимся, поскольку ничего в них не понимаем и опасаемся разоблачения. Признаваться, что мы не сделали ни одного снимка лежащей у нас дома камерой, как-то неудобно. Равно как и рассказывать ему о том, что поскольку мы ничего не фотографируем, то соответственно ничего и не печатаем, и врученный им принтер хранится у нас на антресолях. Так что мы оба сосредоточенно киваем, делая максимально умный вид. И с деланной благодарностью принимаем пачки специальной фотобумаги (а про себя с тоской думаем, куда бы ее деть).

Тем временем мой ребенок активно налегает на салат оливье. Это одно из его самых любимых блюд. Внушительных размеров салатница, которую он предусмотрительно поставил поближе к себе, почти опустела. Разумеется, попутно он запихивает в себя кусочки колбасы и бутерброды с икрой, которые заботливо намазывает бабушка.

— А давайте споем любимую дяди Сашину! — громогласно провозглашает сын одной из бабушкиных подруг. Я вздрагиваю. Под дядей Сашей имеется в виду мой покойный дедушка, который обожал играть на гитаре и петь. Я его любила, но со слухом и голосом у него было даже хуже, чем у тренера нашего ребенка. Вы никогда не задумывались, что больше других петь любят те, кто совсем не умеет этого делать?

Впрочем, по сравнению с тем, кто сейчас ожесточенно затягивает «Три танкиста», мой дедушка был просто Полом Маккартни и Миком Джеггером, вместе взятыми. Тем не менее, собравшиеся старички и старушки охотно подхватывают песню. Мама своевременно спохватывается, что салат почти кончился, и исчезает. Муж вдруг вспоминает, что очень давно не курил.

Папа спешит составить ему компанию. Хотя все знают, что папа не курит. Впрочем, иногда он с видом гурмана дегустирует безникотиновые сигареты, которыми завалена примерно пятая часть дачи.

Папа большой начальник, он отвечает за работу с регионами, много ездит по стране и принимает в Москве коллег из провинции. Понятно, что каждый из них стремится что-нибудь ему презентовать. Не знаю уж, из какого города приехали безникотиновые сигареты, предназначенные для тех, кто хочет бросить курить. Но знаю точно, что они гораздо опаснее для жизни, чем баллистическая ракета. У них омерзительный вкус, и они пахнут жжеными бомжиными обносками (хотя не сомневаюсь, что большинство бомжей пахнет куда ароматнее).