Не стоит заранее смеяться. Один раз у меня весьма неплохо получилось мясо под майонезом. Потом я случайно забыла про майонез и вынула из духовки нечто напоминавшее подошву от солдатского сапога. Муж вежливо пожевал кусочек, который перед этим долго отпиливал, а потом извинился и вышел.

Вернувшись, он заметил, что рис с рыбой, может, и скучнее, но для его зубов и желудка гораздо привычнее. И что глупо тратить много времени на готовку, когда просто можно забросать рис в рисоварку и за пять минут поджарить палочки.

Поскольку он вел себя чересчур корректно, я решила, что он одобряет мои усилия. И начала лепить суши. По форме они напоминали пеньки, оставшиеся в лесу после буйств пьяного дровосека. И разваливались как раз в тот момент, когда их поднимали палочками, чтобы поднести ко рту. Игорь, впрочем, меня хвалил (позже я поняла, что неискренне). От похвал я расцветала, и следующим вечером его ждала новая порция трухлявых пеньков.

Моя карьера повара закончилась примерно через пару месяцев после начала совместной жизни. Муж возвращался из очередной загранкомандировки, и я решила приготовить ему все самое лучшее. Естественно, были и суши, которые я слепила заранее и убрала в холодильник. Но это была лишь легкая закуска.

В качестве основного блюда я выбрала японские пельмени. Игорь рассказывал, что это нечто невероятно вкусное. Я не знала, чем японские пельмени отличаются от обычных. Но справедливо рассудила, что раз они японские, то обязательно должны быть с рыбой. В рыбных магазинах в те годы было пустовато, но такие ходовые консервы, как кильки, сайра и шпроты, всегда имелись в наличии.

Я щедро полила размятые шпроты соевым соусом, посыпала их луком и упаковала в тесто. А потом, очень довольная собой, принялась за десерт. Этот яблочный пирог должен был стать венцом творения. Я подошла к его приготовлению с тщательностью Марии Медичи, смешивающей медленнодействующий яд для самого ненавистного недруга. Я не забыла ни про муку, ни про дрожжи, я соблюла все инструкции. И до сих пор не могу объяснить, почему пирог слегка пошел трещинами. Но если на них не смотреть, выглядел он очень аппетитно.

Суши тем вечером даже не разваливались. Почти. И это был прекрасный знак. Хотя они засохли. Откуда я знала, что их нельзя готовить заранее и тем более убирать в холодильник? Но есть их все равно было можно. Я надеюсь.

Вслед за ними я подала на стол пельмени. Муж с готовностью отправил один из неровных комочков в рот и застыл. А потом проглотил его так, словно я начинила пельмени кусочками гвоздей.

— Тонкий вкус. Может, откроешь секрет?

— Это шпроты, — гордо ответила я, сияя от самодовольства.

— Шпроты?!

— Ну да, я купила шпроты в масле, размяла их и сделала начинку. Правда вкусно?

— То есть ты сварила консервированные шпроты?

Я с готовностью кивнула. Муж улыбнулся и похвалил меня за находчивость. А я вышла, чтобы сделать чай, и вернулась с чайником и выложенным на блюдо пирогом. Трещины на его поверхности стали чуть заметнее, но мне казалось, что на них не стоит обращать внимание.

— О, еще и японский пирог! — обрадовался Игорь. — Бесподобно!

— В Японии такие делают? — Я тоже ужасно обрадовалась. — И как же он называется?

— Такие пироги там пекут только раз в год, шестого августа. — Муж вдруг стал чрезвычайно серьезен. — Называются они «Развалины Хиросимы».

— Почему Хиросимы?

— Потому что шестого августа 1945 года на нее сбросили атомную бомбу…

Я наконец поняла, что он надо мной смеется. Мне было ужасно обидно. Я выкинула все сделанные мной запасы пельменей в мусорное ведро и отправила туда же пирог. Кусочек я все же попробовала. Оказалось, что я забыла положить сахар, и вкус был достаточно омерзительным. Потом мы посмеялись вместе. Больше я не готовила.

Вы никогда не задавались вопросом, чем бы таким накормить гостей? Не сомневаюсь, что задавались. Вот и я им задаюсь. И к моему ужасу, у меня нет ответа.

Сделать обед по полной программе, то есть закуски, суп и горячее, я не смогу. Игорь этого делать точно не станет. Для Олега с Таней по крайней мере. Еще и скажет, что французская кухня для них чересчур тонка.

Да и сами мы так обильно не едим. Даже в додружеские времена, когда Игорь обожал готовить, он всегда готовил только одно блюдо. Луковый суп, например (о, этот луковый суп!), или «антрекот виноторговца» с вином, луком и сметаной. Или «беф нисуаз» — тушенное в вине мясо с морковью, маслинами, луком и чесноком. Или что-нибудь еще фантастическое.

Сейчас мы в основном питаемся пастой, тем более что всем нам она нравится. Паста под густым томатным соусом, салат из пасты с зеленью, тертым сыром и кусочками куриного филе, паста с креветками и т. д. и т. п. Быстро, сытно, вкусно и полезно. Но подать на стол просто пасту как-то бедновато, тем более что у наших гостей хороший аппетит. А значит, надо думать.

Традиционный стол в духе моей мамы и бабушки Томы (то есть множество закусок в виде сыров, колбас, ветчин и консервированных овощей, а после горячее) тоже не подходит. Игорь скажет, что это не в нашем стиле. Можно было бы купить суши, но Олег и Таня неоднократно говорили, что к азиатской кухне относятся отрицательно.